по утрам.
Поэтому одиночеству я была даже рада. Спокойно умылась и надолго пропала в гардеробной. Как оказалось, почти все платья были мне велики. Не знаю, откуда эльфы узнали, как точно выглядит Кисара, но похоже, что они отчётливо представляли на кого шили одежду. А так как фигура принцессы была пышнее, наряды висели на мне, будто на вешалке. Исключение составляли разве что платья из струящихся тканей с простым покроем, вроде того, что было на мне вчера.
Под Кисару была подобрана и основная гамма гардероба. Синий, бирюзовый, пурпурный и изумрудно-зелёные цвета очень шли принцессе. Я же на их фоне выглядела ещё бледнее и измождённее. С трудом найдя среди вороха вещей четыре платья, в которых бы выглядела не так ужасно, я повесила их на отдельную вешалку.
Если бы я следовала изначальному плану, то меня не смутило бы надеть любой наряд и не важно, как я выглядела бы в глазах окружающих. От запуганной мыши не станут ждать беды. Я сумела бы выждать время, научилась бы жизненно необходимым вещам и попыталась сбежать в Эдринский лес. Для прямой борьбы за свою жизнь роль забитой человеческой девчонки тоже вполне годилась. Едва ли мой палач ждал бы от такой сопротивления.
Но вчерашнее предложение Альвэйра заставило меня пересмотреть приоритеты. Если есть хотя бы призрачный шанс прожить спокойную жизнь среди эльфов, стоит им воспользоваться. Никакого плана пока не было, но быть посмешищем в глазах вчерашних врагов не хотелось, а дальше заглядывать пока рано. Слишком уж мало я знаю об остроухих.
После завтрака я спустилась в гостиную, где ко мне почти сразу же подошла вчерашняя служанка.
- Госпожа, к вам леди Лиэрот. Её отправил лорд Альвэйр для помощи.
- Спасибо… - тут я вспомнила, что не знаю имени служанки. – Как вас зовут?
- Руа, госпожа.
Я удивилась столь короткому имени, больше похожему на домашнее сокращение, но ничего не сказала.
- Спасибо, Руа, проводи леди сюда.
Прощупывать служанку, чтобы понять, как она относится ко мне или к появившейся леди, я не стала. Слишком устала после вчерашнего, поэтому даже ментальный щит, который уже много лет давался мне также легко и естественно, как дыхание, требовал некоторых трудов. А ведь день только начался.
Гостья, появившаяся на пороге в сопровождении Руа, была хороша, как и все здесь вокруг на ближайшие мили, за исключением меня. Стройная гибкая фигура, молочно-белая кожа и светло-зелёные, будто виноградины, глаза. Единственное, что поразило меня – странно короткие волосы. Бледно-золотистый шёлк едва прикрывал лопатки. Даже у эльфов-мужчин волосы были гораздо длиннее.
Девушка чуть улыбнулась:
- Госпожа, я леди Лиэрот из Дома вереска. Лорд Альвэйр отправил меня служить вам. Я помогу освоиться в наших землях. Ко мне же вы можете обращаться со всеми возникающими вопросами.
- Благодарю, - искренне ответила я. – Вопросов у меня накопилось много.
***
Пусть Лиэрот приставлена ко мне как нянька и шпионка, я была благодарна её присутствию и все три дня до официального празднества терзала эльфийку вопросами. Благо заниматься организацией торжества мне всё равно никто не позволил бы.
По эльфийским традициям союзы скрепляют в Орлиной роще, в которой растёт святыня эльфийского народа - древо Элура. После заключения брака новобрачные могут задать по одному вопросу святыне и получат на них правдивые ответы.
Насколько я поняла, дерево питает слабость лишь к новобрачным. В другое время ответа от него не добиться. Бывает и такое, что святыня игнорирует вопросы супругов, будто лишая их своего благословения. И тогда, совпадение или нет, союз обречён на разлад.
По тому, сколь азартный блеск загорелся в глазах Лиэрот, я убедилась, что всё ущелье держит пари на то, что нам с Альвэйром древо не ответит.
- И что обычно спрашивают? – не удержалась я. Меня, конечно, интересовало многое, но помощница поумерила мой пыл, заметив, что пара спрашивает дерево публично. И теперь я с трудом представляла, что спросить при всём эльфийском свете.
- Сколько детей ждёт в браке, сколько лет отмерено супругам вместе. В основном всякие мелочи, касающиеся семейной жизни.
Я невесело улыбнулась. Вот уж о чём и спрашивать не стоило. Как я уже знала из рассказов Лиэрот, эльфы и люди не могут иметь общих детей. Это была щекотливая тема, ведь мужчины и женщины наших народов делили ложе лишь в двух случаях. Редкие межрасовые браки, заключённые во имя мира. И изнасилования в военное время. При чём лишь со стороны людей.
Попасть в человеческие руки для таких как Руа или Лиэрот было бы смерти подобно. И в отличие от этих вечных дев, проживших под сенью гор века и ненавидящих людей лишь в теории, я слишком хорошо представляла, что бы их ждало в плену.
Меня, к счастью, никто не насиловал, но иногда я улавливала обрывки образов в головах мужчин и женщин. Они липли ко мне как грязь и оседали где-то на дне памяти, готовые вынырнуть и подкинуть нужный сюжет. В такие моменты я действительно сожалела, что не страдаю забывчивостью. Чужие воспоминания становились моими. Будто бы это мои руки затыкали чей-то рот и сдирали одежду. Будто это мою грудь сжимали до боли и били кулаком по лицу.
Поэтому вся грязь войны мне, двадцатичетырёхлетней старой деве, была куда понятнее, чем Лиэрот, прожившей под сенью мира уже больше трёхсот. Так я считала.
Я молчала, когда она отстранённо рассказывала про то, что ни одна из эльфиек, побывавших в руках людей, не понесла. Как и ни одна из людских женщин, прибывших сюда в качестве невесты.
Дополнить предположения Лиэрот о невозможности смешения крови наших народов мне было нечем. Как я уже упоминала, эльфы не насиловали людских женщин. Просто убивали. А вместе с ними детей, жавшихся к матерям. Стариков, пытавшихся защитить родных слабыми руками. Они хотели очистить захваченные ими земли от любого присутствия людей.
И главный чистильщик среди эльфийского народа стал моим мужем.
***
Нельзя было за неполных три дня хорошо изучить чужую культуру, но даже того, что я узнала, хватило, чтобы поразить меня до глубины души.
Эльфийские женщины имели практически равные с мужчинами права. Они занимали важные государственные посты, могли полноценно обучаться магии, науке и воинскому делу. Несколько веков назад эльфийки даже состояли в регулярной армии, но король запретил это, желая оградить женщин от незавидной участи человеческих пленниц. Эльфийские девы, кстати, за это ему благодарны не были, и посчитали подобную заботу, скорее, оскорблением. Они регулярно подавали прошения об
