После полумрака, царившего в карете, снег ослепил Энни. Поплотнее завернувшись в свои одеяла, она ухватилась за протянутую ей руку и поставила ногу на обледенелую ступеньку, но тут же потеряла равновесие. Один из офицеров бросился ей на помощь и, подхватив на руки, понес мимо шеренги сочувственно смотревших на нее солдат к квартире врача.
– Со мной все в порядке, уверяю вас, – настаивала Энни. – Я и сама могу идти.
– Здесь скользко, мэм. Не стоит рисковать, а то можно упасть.
Чувствуя себя крайне неловко, она повернула лицо к синей шинели из грубого сукна и стала разглядывать золотистые кавалерийские пуговицы. Да-а, не успела она пройти через одно испытание, как начинается другое. Но она понимала, что придется смириться и что ей остается одно – высоко держать голову и ставить на место всех тех, кто попытается выпытывать у нее подробности о ее жизни в неволе. Никто не заставит ее пережить эти ужасные годы заново.
– Миссис Спренгер! – позвал офицер.
У Коры вновь перехватило дыхание. А за ее спиной, сгорая от любопытства, стояла Сарабет Хьюз.
– Что ж, она уже здесь, – пробормотала Кора и двинулась к двери.
Через распахнувшуюся входную дверь ворвался поток холодного воздуха, и в комнату вошел офицер, неся на руках Энни. Глядя на свою жену, Эллиот Хьюз сказал:
– Она легкая, как перышко, но Нэш говорит, что, если не считать голодного истощения, она в довольно приличной форме. Куда мне ее отнести?
– Лучше поставьте меня на пол, – поспешила вмешаться Энни. – Я уже чувствую себя нормально и вполне могу стоять на ногах. Просто я устала, вот и все. Но мне… – Она запнулась, чувствуя на себе их любопытные взгляды, затем продолжала: – Но мне нужны вода и мыло… а также что-нибудь чистое – что угодно, лишь бы я могла переодеться.
– Прежде всего вам необходимо отдохнуть, – твердо сказала Кора и, обращаясь к Хьюзу, добавила: – Прошу вас, отнесите ее к тому креслу.
Когда он поставил ее на пол, она не стала садиться, а настойчиво повторила:
– Я бы все-таки сначала помылась, если вы не против.
Рука ее неуверенно поднялась к спутанным волосам, и она, покраснев от смущения, проговорила: – Мне понадобится гребенка… и, если можно, немного керосина.
Сарабет Хьюз первая обрела дар речи:
– Насколько мы знаем – то есть, нам сказали, – вас увезли с собой индейцы. Должно быть, это было просто ужасно.
Энни, не поднимая глаз, коротко ответила:
– Да.
– Но, глядя на вас, не скажешь, что… я имею в виду… что, кроме некоторого…
– Помолчи, Сарабет, – оборвала ее Кора и, переведя взгляд на Энни, извинилась: – Уж простите нас, моя милая, мы, наверно, кажемся вам ужасно бестактными, но нам дали понять, что мы должны ожидать… ах, боже мой, что это я говорю?! Прошу вас, извините меня. Просто мне так приятно, что вы… как бы это точнее сказать?.. что вы не изуродованы подобно многим другим, возвращающимся после плена, – не совсем удачно вышла она из неловкого положения, а затем, сделав небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, одним духом выпалила: – Ах, дорогая моя, до чего же мы рады, что вы снова среди нас! Как, должно быть, все это было для вас ужасно!.. Впрочем, я совсем забыла о хороших манерах. Меня зовут миссис Спренгер, а это миссис Хьюз, – сказала она, улыбаясь. – Ну и, конечно, наш галантный лейтенант Хьюз, с которым вы уже познакомились.
– А я Энни Брайс. Миссис Итан Брайс – по крайней мере, была ею до того, как… – Она запнулась, а затем, выдохнув, закончила: – До того, как убили моего мужа. У нас была ферма на Сан-Сабе в Техасе.
Пожалуй, это и все, что они от нее услышат. Она снова коснулась волос и, заставив себя улыбнуться, сказала:
– Прошу прощения, но мне кажется, с этим лучше не откладывать, иначе мы все потом об этом пожалеем.
Кора прекрасно поняла, что та имеет в виду:
– Да, разумеется. Думаю, у меня там приготовлено все, что вам может понадобиться. Прошу вас, миссис Брайс, пойдемте со мной, и мы вас приведем в полный порядок.
Взяв Энни за руку повыше локтя, она повела ее к открытой двери:
– У нас здесь предостаточно места, так что располагайтесь как дома.
Но Сарабет по-прежнему не спускала с Энни подозрительного взгляда.
– И сколько же вас держали в неволе? – поинтересовалась она.
– С осени 1870-го.
– Три года… – негромко проговорила Кора, покачав головой. – Могу сказать только одно: вы намного выносливее, чем в подобных обстоятельствах оказалась бы я, и проявили настоящее геройство, сумев выжить.
– Непонятно только, как это они позволили вам выжить – прошло ведь целых три года.
– Сарабет… – в голосе лейтенанта Хьюза слышалось явное предостережение. – Я уверен, у миссис Брайс нет желания говорить на эту тему – по крайней мере, сейчас.
– Но я только имела в виду…
– Скажем так, мне удалось выжить, вот и все, – сухо вставила Энни. – И теперь главное для меня – попасть домой, и как можно быстрее.
– Что ж, вас вполне можно понять, – живо отозвалась Кора. – И могу вас уверить – как только вы в достаточной мере окрепнете, это можно будет устроить. Ну а пока что нас должно интересовать одно – чтобы вы как следует отдыхали и хорошо питались.
После некоторых колебаний Энни, чувствуя себя крайне неловко за то, что злоупотребляет добротой Коры Спренгер, решилась обратиться к ней еще с одной просьбой:
– Боюсь… гм… боюсь, придется попросить у вас что-нибудь из одежды, пока не сошью себе собственную, но как только возвращусь домой, тут же вышлю вам деньги за все, что вы сможете выделить. Ну а в данный момент у меня есть только то, что вы на мне видите.
– Я уже успела подобрать кое-какие вещи, моя милая, – они выложены на кровати, и вы можете их примерить, – успокоила ее Кора. – А что касается денег, то, уверяю вас, в этом нет никакой необходимости, абсолютно никакой.
– Ну что вы, у нас были деньги в банке, и я могу за все заплатить.
– Чепуха какая! Ведь все равно, моя милая, я это больше не надеваю. Меня беспокоит другое – вам эти платья могут показаться безнадежно вышедшими из моды… Так что не будем об этом спорить, – заявила она твердо. – Ну а теперь входите сюда, тут уже все приготовлено – кувшины с горячей и холодной водой у умывальника и хорошее щелочное мыло, которого вам вполне для начала хватит. А на ночном столике вы найдете свиной жир и керосин, а также гребешок и ножницы.
У Энни подступил комок к горлу, и, пытаясь проглотить его, она с трудом проговорила:
– Благодарю вас, миссис Спренгер. Я перед вами в долгу на всю жизнь.
– Ну вот еще что придумали! А пока вы начнете приводить себя в порядок, я нагрею побольше воды для ванны.
– Да, конечно.
