Затем встретилась мне в городе одноклассница Ленка Стражева. Перекинулись парой слов, потом она и спрашивает:
– Что вы натворили с Левой?
– Мы?
– Ну ты же с ним больше всего общаешься.
– А в чем дело-то?
– Старый мой вчера за ужином разорялся насчет беспутной молодежи…
– И ты сразу решила, что про меня?
– Зачем решила? Он прямо сказал, что сын собаковода с Края Света устроил собачьи бои с тотализатором, а собаки какого-то парня сильно погрызли. Если родственники заяву накатают, могут и уголовное дело начать.
Не преминул поделиться этой новостью с Левой. Он воспринял информацию как будто спокойно. Наверное, был к ней готов.
– Похоже, наезд начался, – заметил он негромко. – На комбинате нас кинули, директор сказал: временно не будет отпускать мясо нашему магазину. Знаем мы это «временно».
Лева встал из тенечка возле гаража, заметно прихрамывая, зашел в дом и вернулся с двумя запотевшими бутылками пива.
– Что с ногой?
– Думал, случайность, а теперь уже не уверен. Когда с мясокомбината возвращался, на меня «жигуль» налетел. Я кувыркнулся, но ничего, только колено ссадил. И «Ява» выдержала.
– Думаешь, Хан? Но у них же тачки иностранные!
– А свою ему об меня бить в лом.
Вполне возможно.
На заднее крыльцо выглянула Ольга, высмотрела нас в глубине двора, подошла и сразу – к Леве:
– Что у тебя было сегодня?
– В смысле?
– Поцапался с кем?
– Ни с кем.
– Почему тогда звонят и глупости спрашивают?
– Толком говори!
– Звонит телефон. Хорошо, я была рядом, а то с мамочкой бы своей объяснялся! Поднимаю трубку, мужик спрашивает: «Ты кто?» Я, естественно: «Лошадь в пальто!» Он засмеялся: «А жеребец прискакал?» – «Какой, – говорю, – жеребец?» Он: «Лев, конечно». На всякий случай отвечаю: «Не знаю, давно не виделись». Он тогда говорит: «Проверь, целая у него башка или нет». Целая у тебя башка?
Лева и ей рассказал в двух словах о наезде.
Ольга не сомневалась ни секунды:
– Ты понимаешь, что это они? Ханаевы!
– Как вариант.
– Так надо что-то делать!
– Что?
– В полицию?
– Полиция сама вот-вот наедет…
– А где эта жаба – Гендос?
– Схоронился где-то. Думаю, пора и мне в туристический поход.
Лева объяснил, что имеет в виду, и нам с Ольгой план понравился. Тем более что сами собирались сплавать на остров. Он с сестрой своим старикам, а я своим сказали, что дружной компанией отправляемся на природу, подальше от пыльного города. Берем с собой палатки и объявляем, что едем электричкой до окрестностей заповедного леса, а сами тихонько на лодке прямо на остров. Пока нас будут искать, если кому вздумается, по окрестным лесам, мы спокойно отсидимся рядом с городом.
Что-то томило меня – то ли предчувствие, то ли ощущение, что надо перед отъездом что-то сделать. И в итоге почапал на Берёзовку, к Сергею. Этот кусок города почти ничем не отличался от Края Света. Здесь было больше уличных фонарей, но не было ни реки, ни озера. Точно так же сидели на лавочках у ворот пенсионерки. Пацаны и девчонки играли кто во что горазд. Кто в футбол, кто в волейбол, кто в баскет на одно кольцо или в смешной сокс.
Он открыл дверь после моего звонка, вытаращился, будто по его душу явился Ван Хельсинг.
– Ты?! Чего надо?
– Побазарить.
– А мне оно надо?
– Понял.
Я повернулся уходить.
– Да стой ты! – вернул меня Серега. – Заходи, пива выпьем.
Может, это было приглашение не только к распитию, но и к примирению: подобные процессы часто сопутствуют друг другу, если верить старшим пацанам.
Мы выпили по стакану.
– Ну что, хитрец, – начинает первым Серега, – объехал-таки меня на кривой козе!
– Какая такая коза?
– Из-за ваших собачьих дел Хан перекрыл Берёзовке контакты с Набережной.
– Ты-то не при делах.
– А солидарность?
– Пока ситуация такая, что Ханаевы бочку катят на Леву.
– А что, не по делу?
– Это еще разобраться надо! А Хан уже ментовку подключил, чтоб бабченковский бизнес закрыть. И Ольгу напугали, боится из дома нос высунуть.
– Да гонишь! Чтоб Хан через ментов?
– Не веришь – у Стражевой спроси.
– А что от меня требуется? Взять дубину?
– Лева и Ольга спрячутся, а ты наблюдай, посматривай, что затевают Ханаевы или полиция. Если запахнет жареным – предупредишь.
Серега посмотрел на меня с сомнением.
– А что мешает тебе присматривать?
И я опускаюсь до маленькой лжи, очень маленькой:
– Понимаешь, мне уезжать на днях. Решил в городе в училище поступать. Дома с этой школой вечно напряги, старые пилят. А там – сам себе хозяин, да и нырять надо уже по-серьезному, в спортшколе…
Он поверил.
– Ну, допустим, приду я к ним, а Лева на меня с кулаками?
– Да почему с кулаками?! Ты же как свой появишься.
– Ладно. И куда они сваливают?
Я на минуту задумался: если сейчас я скажу правду, не окажется ли потом, что я невольно предал нас всех – Леву, Ольгу, себя? Нет, не должен Серега сдать нас Ханаевым. Тем более что к Ольге неровно дышит, и уж тем более, когда я сказал, что уезжаю.
Он оценил план Льва и сказал:
– Хорошо, Ром.
– Слово пацана?
– Сказал же – отвечаю!
* * *
Ольга пристала:
– Давай, когда солнце сядет, послушаем подводные колокола!
– Кого? – рассеянно переспросил я, занятый тяжкими думами.
– Ну ты! Сам же расписывал монастырь, что под воду ушел!
– А-а, помню, да…
– Что помнишь? – Ольга рассмеялась. – Помнишь, как затонул?
Обрызгавшись терпким средством от комаров, мы уселись на высоком берегу. Внизу легкие ребячливые волны плескались на узкой полоске прибрежного песка. Лица наши повернуты на запад, и, наверное, полчаса мы наблюдали, как солнце будто бы нехотя, но неумолимо погружается в желто-розовую лаву созданного им самим заката. Проваливаясь за густо-черную в летних сумерках линию горизонта, дневное светило утаскивало за собой, будто одеяло, вечернюю зарю.
Что-то не слышно было колокольного звона из глубин озера. Вот, наверняка спугнутые Левой, громко хлопая крыльями, пролетели над водой утки. Начали свой концерт прямо под нами лягушки. Теперь уж точно не услыхать нам древних колоколов, даже если они на самом деле есть. Вот так самая красивая легенда может разбиться о сугубый реализм живой природы.
Конец ознакомительного фрагмента.
