ловил каждое его слово, старался, аж из штанов выпрыгивал. Марату импонировало такое отношение, он и внимания мальчишке много уделял, и терпение у него откуда-то появилось. Короче, надо срочно рекомендовать его Сатчану. Пусть выбивает ему зарплату и помещение для секции самбо.
– Как ты хорошо с детьми ладишь, – заметил я после тренировки.
– А что с ними ладить? – усмехнулся Марат. – Дети… Они же бесхитростные. Ты к ним хорошо, и они к тебе хорошо.
– Молодец. У тебя здорово получается. Не передумал секцию вести?
– Да нет. Я готов.
– Отлично. Тогда начинаю заниматься организационными моментами.
– Давай.
Мы распрощались с ним как старые, добрые друзья.
У Алироевых меня ждал сюрприз: Ахмад делал с Аришкой зарядку по моему примеру, но всё больше на четвереньках. Он научил её показывать добрую и злую кошечку. Это такое упражнение для спины. Не смог сдержать улыбки, глядя на эту картину.
Таз с водой и мама с полотенцем стояли рядом наготове.
– Завтра еду Инну встречать. Клара Васильевна ключи от своего дома дала, – поставил в известность маму и на автомате наклонился, попробовал воду в тазу. Она была тёплая. Слишком.
– Ты воду наливала? – улыбаясь, спросил я.
– Да, – мама с вызовом посмотрела на меня.
– Заметно…
– А что? – спросил Ахмад.
– Да она почти горячая.
– Поля! – укоризненно воскликнул Ахмад. – Мы ребёнка закаляем или моем!?
Не стал вмешиваться. Милые бранятся – только тешатся. Ахмад сам разбавил воду в тазу холодной и вылил её на визжащую от восторга Аришку. Мама с полотенцем хотела подхватить её, но малышка с восторженными визгами рванула от неё в траву босыми ногами прямо по холодной росе. Маму чуть кондратий не хватил, пока она её поймала.
С озабоченным видом она утащила ребёнка домой. Привыкать ей, похоже, долго придется к новому режиму воспитания ребенка. Но главное, что Ахмад идею всецело поддержал. Никуда мама не денется теперь. И за здоровье Аришки буду более-менее спокоен.
Попрощался с Ахмадом и пошёл к себе. Меня самого ещё водные процедуры ждут.
В школе отпросился на четверг у Кириешки, передав записку от бабушки. На одной из перемен решали с парнями, кто пойдёт сегодня в больницу готовиться к экзаменам со Славкой.
– Давайте я схожу. Пусть попробует мне отказать… – предложил Тимур, выразительно похлопывая правым кулаком себя в левую ладонь.
Ну что тут скажешь? Убедительно. На том и порешили.
После уроков зашёл к директору, хотел обсудить варианты сдачи экзаменов одновременно со всеми для Славки на случай, если ему гипс не успеют снять. Пришлось немного подождать, пока он освободится.В целом, Игорь Иванович с пониманием отнёсся к моей обеспокоенности, похвалил за неравнодушие к проблемам друга.
С устными экзаменами, на его взгляд, вообще, нет никакой проблемы: пусть сдаёт вместе со всеми. А вот с письменными – вопрос. Тут, на самом деле, есть даже несколько вариантов выхода из положения. Директор не раскрыл мне, что это за варианты. Сказал, что ему надо сначала проконсультироваться в РОНО.
– Как у Станислава, вообще, настрой? – спросил меня директор, когда я уже собрался уходить.
– Переживает очень за Эмму.
– А она как?
– Её в Брянск перевезли в областную больницу.
– Это я знаю.
– Мозговая активность есть, но в себя не приходит.
– Да… Покатались… – с досадой произнёс Игорь Иванович.
– А вы слышали, что авария произошла из-за того, что люк с колодца сняли? И Славка на мотоцикле в открытый колодец влетел, не заметив.
– Конечно, слышал.
– Милиция нашла того, кто люк украл.
– Слыхал...
– А то, что этот «товарищ» сейчас пытается клептоманией прикрыться, слыхали?
– Да какая это клептомания?! – возмутился директор. – Клептомания – это когда ненужные мелочи воруют. А тут люки тяжеленные! И, насколько я слышал, он их как стройматериалы использовал. Какая же это клептомания?!
– Вот и я о том же. У него под сотню люков нашли, годами воровал. Дети разбились! А он теперь справкой прикрыться рассчитывает, – подливал я масла в огонь, надеясь, что у директора школы есть ресурс, который можно использовать против этого мнимого клептомана. В конце концов, Игорь Иванович в РОНО консультироваться собирался по Славкиному вопросу, может, и про клептомана ему есть где упомянуть. И вообще, чем больше народу будет в курсе, тем больше шансов, что похитителю люков не удастся соскочить с ответственности.
Поблагодарил его, попрощался и пошёл на работу.
Отметившись в бухгалтерии, отпросился сразу на завтра у Ирины Викторовны, пока помню. Разобрался с путёвками и пошёл к Сатчану с новой «комсомольской инициативой» – секция самбо для трудных подростков и всех прочих желающих.
Галия была занята чем-то очень важным. Чмокнула меня в щёку между делом и, кивнув на дверь в кабинет Сатчана, сказала:
– Он у себя.
Специально не стал говорить комсоргу, что речь идёт о брате Галии. Просто представил его как знакомого дембеля-десантника. Сатчан, ожидаемо, захотел сначала лично с ним познакомиться, может даже в деле на него посмотреть.
– Он нас на общественных началах тренирует по утрам на школьном стадионе у Первой школы. Приходи как-нибудь часам к семи! Всё своими глазами и увидишь, – предложил я.
Сатчан задумчиво уставился на меня. Наверняка никуда он не пойдёт. Не царское это дело.
– Посмотрим, – неопределённо ответил он и подкинул мне несколько газетных номеров.
Ну, как говорится, наше дело – предложить.
Ладно… Что тут у нас?..
Комсомольская правда, Брянский рабочий, Советская культура. Передовица Комсомольской правды посвящена празднованию девятого мая... Опа! Сатчан на фото! Развернул другие газеты, пригляделся, и в других газетах про нас написано с восторженными отзывами. Посмотрел на Сатчана и поймал его хитрый довольный взгляд. Оказалось, всё это время он внимательно наблюдал за мной и моей реакцией.
– А! Видел бы ты себя сейчас! – радостно воскликнул комсорг, заметив, что я обратил, наконец, на него внимание. – Не ожидал? Скажи честно!
– Нет. Ну я, на самом деле, на это надеялся, – ответил я ему. – Дело-то действительно хорошее.
– Да! И в Москве очень понравилось! – подмигнул мне Сатчан и с довольным видом забрал у меня газеты и разложил их аккуратно перед собой.
Оставил его чахнуть над «своей прелестью» и вышел к Галие.
– Как дела, дорогая?
– Всё хорошо, – загадочно улыбаясь, она обняла меня за шею.
