организации, в которой бы выступал. Когда уже поступит новое предложение от них поработать где-то?
К Славке в больницу не пошёл, и так из-за собрания на работу опоздал. Попросил парней обязательно сходить, обрадовать его новостями из Брянска про Эмму. Ну и заодно позаниматься с ним, пора уже втягиваться в обычную жизнь. Подумаешь, гипс…
На работе, отметившись символически в бухгалтерии, поспешил к Галие, узнать, как у неё с матерью вчера пообщаться получилось? Мне интересно было, как там все сложилось. Обе энергичные, и очень эмоциональные, одно слово, мать и дочь. Мало ли снова зацепились?
– Еле сдержалась вчера, чтобы не высказать ей всё! – возмущённо жаловалась мне подруга. – И представляешь, Марат всё знал и не сказал!
– Может, он опасался, что ты не поверишь? – сделал я невинное лицо.
– Он так и сказал.
Значит, Галия и Марат вчера объяснились. Осталось только Загита в курс дела ввести, чтобы не переживал сильно. Он к Оксане очень сильно привязан, искренне беспокоится за неё.
– И что вы будете теперь делать? Отцу скажете?
– Марат считает, что не наше дело в отношения родителей лезть, – ответила Галия. – А я бы сказала!
– В тебе обида сейчас говорит, – попробовал успокоить её я. – Сказать надо, чтобы он сам не волновался. Всё-таки у него работа такая опасная, тут голова холодная нужна. Но действовать надо деликатно, чтобы их не рассорить. Ты же не хочешь, чтобы твои родители разбежались на старости лет?
Галия ошарашенно уставилась на меня. Похоже, такая мысль даже в голову ей не приходила.
Провожая Галию домой, снова посоветовал действовать осторожнее. Сказал, что совсем необязательно ставить близкого человека в неудобное положение, надо всегда оставлять ему шанс выйти из щекотливой ситуации, не теряя собственного достоинства. Галия на мой мудрый совет кивнула, но тему развивать не стала.
Вернувшись домой, застал «совет в Филях». Бабушка, Герман и Клара Васильевна очень возбуждённо что-то решали.
– Что у нас опять плохого? – настороженно спросил я.
– Ленка вернулась! – воскликнула с яростью в голосе бабушка.
– Какая Ленка? И куда вернулась? – не сразу понял, о ком речь, я.
– Какая-какая? – передразнила меня Клара Васильевна. – Дочь моя непутёвая!
– О как! – только и смог сказать я от удивления. – Чего хочет?
– По детям соскучилась она... – с ехидством сказал бабушка.
– Опеку она над Эммой требует, – отрезал Герман. – И над мальчишками. Маленькому-то инвалидность оформили, пока её не было.
– Зачем ей это всё? – с недоумением спросил я. – Пенсию на мелкого хочет получать? Плюс на Эмму по потере кормильца… Это копейки, на них с тремя детьми не проживёшь. Не на дом ли ваш с Эммой она нацелилась?
Все с удивлением уставились на меня.
– Ну сами посудите, – развёл я руками. – Если Эмму признают на какое-то время недееспособной, мать первый кандидат на опекуна. А с такими правами можно и дом продать.
– Половина дома моя, – возразил Герман.
– Половина дома – тоже хороший куш, – возразил я.
– А детей куда? – растерянно спросил он. – В детский дом?
Повисло напряжённое молчание. Судя по лицам, никто особенно не удивился такой возможности. Мать из Ленки весьма специфическая…
– Эх, надо было её родительских прав лишать!.. – с сожалением воскликнула бабушка и глянула как-то странно на Клару Васильевну. Та смущённо отвернулась в сторону. Не стала в суд подавать на дочь? Пожалела? Ну-ну…
– А давайте ей попробуем подыграть, – подумав немного и взвесив возможные риски, предложил я. – Герман, соглашайся на все её условия. Хочет с тебя опеку над своими детьми снять – пожалуйста, без проблем! Поблагодари ее искренне, порадуйся, что она вернулась. Скажи – такой геморрой эти дети. Столько денег на них уходит! И, кстати, за те месяцы, что ее не было, алименты потребуй. Скажи, что расходов много ведь было. Назови ей сумму. Но все очень доброжелательно, без вызова. Отсрочку предложи, если сейчас денег нет. Скажешь, «все понимаю, устроишься на работу, постепенно отдашь, свои ведь люди…».
Все озадаченно замолчали, обдумывая сказанное мной. Но что хорошо, пока никто не возмущался.
– И, кстати, скажи ей: лечение Эммы такое дорогое! – добавил я. – Раз уж ты восстанавливаешь права на детей, давай, и эти расходы пополам разделим. А то, скажи, у меня свои дети есть.
– Как так можно? – возмутился Герман. – Это ж моя родная племянница!
– Надо, Герман. Для её же блага. Прикинься жадной сволочью!
– Что это даст?
– Увидишь. Это оптимальный вариант. Я уверен, что Елена быстро опять сольётся в туман, едва все это услышит. Она сюда явно не свой материнский долг выполнять приехала. Тем более, что ты теряешь? Кому она расскажет, что ты жадный стал? Своему подельнику, очередному Кабану, который ее за деньгами послал?
Герман озадаченно почесал затылок. Но возражать перестал. Так-то он мужик умный, должен понять мою задумку и все ее преимущества. Ладно, пусть думает. Да и, думаю, бабушки ему смогут доходчиво объяснить, зачем все это нужно. Они-то явно просекли тему. Вон как у Клары Васильевны глаза блестят!
Только сел за учебники, как в сенях раздался шум и в дверь просунулась голова Мишки.
– Привет. Выйди, – попросил он.
– Что случилось? – поспешил я выйти во двор.
– Славка не хочет ничего. Ни учиться, ни экзамены сдавать, – взволновано ответил друг.
– А ты ему сказал, что Эмма не безнадёжна? Что у неё мозговую активность наблюдают?
– Конечно, сказал.
И чего он? В депрессию что ли провалился? Только этого не хватало. Значит, завтра снова нужно к нему зайти.
Что ж такое! Не понос, так золотуха. Я был уверен, что мой разговор со Славкой после того, как мы его вернули в больницу, сработал. М-да, видимо, что-то опять поломалось…
Глава 3
11 мая 1971 г. Святославль.
