Читаем без скачивания Принцесса огорошена - Марина Воронцова

– В чем признаться? – не поняла я.

– Отец меня не простит, – девушка покачала головой.

– За что не простит? Что вышли замуж без его ведома? Насчет этого можете не переживать. Ваш отец настроен очень мирно, он только хочет знать – живы ли вы, здоровы ли…

– Я ее убила! Убила! – Ольга бросилась ко мне на грудь, сотрясаясь от рыданий.

Крепко обхватив меня руками, она плакала и плакала. Вовсе перестав понимать, что творится, я машинально погладила девушку по голове. А ведь у меня могла бы быть дочка ее возраста…

– Расскажи, что случилось, – мягко предложила я, – а мы подумаем, как тебе помочь. Твой папа очень беспокоится… Итак, ты действительно Роза Жемчужная? " Девушка согласно кивнула и положила голову мне на колени. Она долго собиралась с духом и вымолвила:

– Я без него умру…

– Без кого ты умрешь? – так и хотелось крикнуть: "Сто баксов тому, кто объяснит, что происходит!"

– Без Христе.

– Но… – слова "деточка, ты ведь вышла замуж за другого!" застряли в горле.

– Я не верю, что он умер! – Роза опять залилась слезами.

Испугавшись, что так мы никогда не доберемся до сути, я тут же крепко обняла Жемчужную за плечи.

– Кто умер?

– Христо умер! Вы же слышали! В новостях сказали!

– Подожди, так этот танцор… – соображала я. – Как его…

– Хосе Равель, это псевдоним Христо, он взял его после того, как уехал в Испанию, – всхлипнула девушка.

Мне стало стыдно.

– Даже не знаю что сказать… Я сожалею…

Тут и у меня слезы на глаза навернулись. Много-много лет назад я сама пережила нечто подобное. Говорят, что большая любовь приходит в жизни лишь однажды. Когда мне было столько же лет, сколько Розе, я познакомилась с летчиком. Его звали Иван. Мы собирались пожениться. Уже заявление подали. Иван погиб за месяц до нашей свадьбы. Помню, что все, о чем я тогда просила судьбу, – это послать мне несчастный случай.

Не зная, как утешить Розу, я молчала. Любые слова в такой ситуации будут звучать фальшиво. Девушка заговорила первой.

– Мы поженились. Этого никто не знал. Я собиралась сказать отцу, но… случилось это. Хотя уже не важно, пусть меня посадят в тюрьму, пусть убьют – все равно. Не хочу жить.

– Что случилось, Роза?! – я встряхнула несчастную. – Подумай о своих родителях, они не переживут, если ты… если ты откажешься от жизни!

Жемчужная долго смотрела мне в глаза, а потом тихо и четко сказала:

– Я убила свою сестру.

– Что? – мне подумалось, что я ослышалась.

– Это был нечастный случай! Я не хотела!

– Тихо, тихо! – испугавшись, что у Жемчужной начнется истерика, я постаралась ее успокоить. – Все нормально.

Никто никуда не пойдет, никто ничего не узнает. Ты в безопасности. Понятно?

Девушка потихоньку успокоилась и рассказала:

– В августе мы с Зарой – это моя младшая сестра – поехали в Испанию. Отцу сказали, что хотим отдохнуть, посмотреть корриду. В общем, наплели с три короба. На самом деле меня там ждал Христо. Мы провели вместе две недели и… решили пожениться. Сами, втайне от всех. Родители все равно никогда бы не позволили. Я хотела остаться с Христо, но Зара убедила меня в последний раз съездить домой. Зарочка верила, что папу можно будет переубедить. Я поехала, но только потому, что хотела проститься. С отцом, с мамой, с подругами. Когда мы вернулись домой – там была Жанна. У моего отца восемь детей. Старшие братья давным-давно разъехались. Остались только мы, Жанна – старшая, я – средняя и Зарочка – младшая. Вы себе не представляете, как сильно Жанна ненавидит меня и Зару! Она вообще всех ненавидит. В ней нет ни капли жалости, ни капли стыда или совести! Отец надеялся, что Жанна будет петь и танцевать в его театре, как мы все, но ей все это было неинтересно. Хуже всего стало, когда она вышла замуж за Рената Агалаева. Из-за него Жанна оказалась в тюрьме первый раз. Он занимался контрабандой наркотиков, и сестра ему помогала. Отец тогда поседел… – Роза всхлипнула. – Дальше больше. В тюрьме Жанна познакомилась с какой-то женщиной, мошенницей. Освободившись, вместе ввязались в какую-то авантюру. Второй раз мы даже не поехали на суд. Моей сестре дали пять лет. И вот, представляете, когда мы с Зарой приехали из Испании, Жанна оказалась дома. Я подумала, что ее выпустили, но отец сказал, что сестра попросту сбежала.

– Ничего себе, – пробормотала я под нос.

Непростая, оказывается, жизнь у кумира пятидесятых. Беру все свои ехидные мысли относительно Ефрема обратно.

– Родители не стали выгонять ее. Решили переправить в табор, к тете Элле. Табор кочует, там Жанну бы не нашли. Я должна была проводить сестру. Отец дал мне деньги, чтобы я передала их на содержание Жанны. В поезде, – Роза болезненно сглотнула, – ночью, когда мы были уже далеко, она сказала, что не поедет со мной. Хотела ехать в Москву, к каким-то друзьям… Я сказала, что позвоню отцу… А она… Она…

Роза задрожала, свернулась в комочек. Из ее сбивчивых, повторяющихся фраз я поняла, что Жанна попыталась отнять у младшей сестры деньги, драгоценности, телефон. Роза бросилась бежать, но Жанна догнала ее в тамбуре и стала душить, силы были не равны. В тот момент, когда Роза уже прощалась с жизнью, поезд дернулся, и Жанна стукнулась головой о металлическую пепельницу. Такие приваривают в тамбурах российских поездов. Удар оказался смертельным. Роза хотела позвать на помощь, но испугалась, что ее обвинят в убийстве, решила исчезнуть. Она старательно затерла следы крови, их было мало, закрыла тело сестры в туалете и, взяв вещи, стала ждать, когда поезд замедлит ход или остановится. Перед этим выпросила у проводника плоскогубцы, сказав, что хочет поправить молнию на сумке. Возле какой-то глухой развилки глубокой ночью, когда все спали, состав встал. Роза при помощи полученного обманом инструмента открыла дверь вагона. Собрав последние силы, вытащила тело Жанны и сама выбралась наружу.

– Вы ведь знаете, что о нас думают люди? – сказала Роза. – Что мы все воры, мошенники, преступники. Вот я и сообразила: когда проводник заметит, что нас нет, он решит, что мы украли что-то или надули кого-то и смылись. Никто не станет объявлять тревогу из-за двух цыганок.

Роза кое-как похоронила сестру в лесной яме, недалеко от станции Кокшайская, тело завалила ветками и палыми листьями. Домой возвращаться побоялась.

– Как бы я сказала отцу и матери, что Жанна мертва? – девушка всхлипнула. – Я хотела руки на себя наложить…

– А как же, – спросила я, потрясенная ее исповедью, – ты превратилась в Ольгу Корсакову? То есть, – я вспомнила ее паспорт, – Колесникову?

– Среди цыган разные люди есть, – ответила Роза. – Поехала в Москву, обратилась к влиятельному среди нас человеку. Сказала, хочу купить паспорт. Он мне достал: на имя Ольги Колесниковой.

– А замуж-то тебя как выйти угораздило в такое короткое время?

– Мы с Олегом знакомы давно, он мне предложение в семь лет сделал. Его мама у отца в театре директором работала, меня она, к счастью, не узнала. Я Олегу позвонила, сказала, что нужно спрятаться. Он и предложил у него отсидеться.

– Ясно…

Но, если честно, мне ничего не было ясно! Историю Роза рассказала абсолютно фантастическую. Правда, в жизни такие вещи случаются, что сказки отдыхают. Узнала же я через сорок с лишним лет, что моя строгая и надменная бабушка, которой я в детстве смертельно боялась, урожденная княгиня! Это не говоря о полученном наследстве!

– Ну, хорошо, – нарушила я молчание. – Положим, ты убила сестру, побоялась возвращаться домой, спряталась в этом доме! Допустим, что все это так. Один вопрос: ко мне ты зачем обратилась?!

– Я же вам сказала – меня пытаются убить! – смущенно отозвалась Роза.

Я схватилась за голову.

– Регина Васильевна меня ненавидит! Она ведь не знает, что Олег пытается мне помочь! А рассказать ей правду мы не можем! Вот и решили… – девушка потупила глаза, – обратиться к вам. Чтобы… Чтобы вы меня охраняли.

– Вообще-то для этой цели логичнее было бы нанять телохранителя, – проворчала я.

– Нет, мы решили нанять вас, – упрямо повторила Роза. – Идем, я покажу свое свидетельство о браке, – Жемчужная потянула меня за руку.

Когда мы выбрались с чердака, на улице уже стемнело.

Заперев дверь спальни, Роза выдвинула ящик комода и пошарила в нем рукой. Потом, нащупав что-то, потянула. Оказалось, что на дне скотчем был приклеен конверт. Из него девушка извлекла бумагу.

– Вот, – она протянула мне листок, тяжело вздохнула и прижала руки к груди. – Господи! Неужели я его больше никогда не увижу!

Последние слова, очевидно, относились к погибшему Христо.

На гербовой бумаге с водяными знаками было что-то написано по-испански. В глаза бросились только имена, вписанные от руки латинскими буквами при помощи черных чернил. Hose Ravel – это, стало быть, Христо, и Rozaria Zhemchuzhnaya – Розария Жемчужная. Над именем Розы было крохотное черное пятнышко, будто кто-то размазал капельку чернил. И вообще испанские служащие не особенно старались выводить имена молодоженов. Имя Равеля написали размашисто, а Розу вписали как попало, кривыми неровными буквами.