раздался громкий звон, с потолка спустился большой металлический рожок и повернулся раструбом к ученикам. Все откинулись на спинки стульев, словно только этого и ждали.
Зазвучал приятный голос Лилия Атрависа:
– Внимание, учащиеся старшего класса Святых Розог! Проигравшие в этом состязании будут всю неделю дежурить вместе с мадемуазель Кипуньей. И только первые десять человек будут от этого избавлены.
– Приготовься бежать! – прошептала Мангустина.
Чарли не верил своим ушам. Им предлагают игру? Его мать Цезария использовала точно такие же методы, когда руководила школой «Спички чик-чирички»!
– Невероятно! Прямо как шарады моей матери!
– Надо полагать, её в своё время отправили в Святые Розги, и эта забава отразилась на её разуме.
– Но ведь она лишилась всех воспоминаний о магии!
– Пребывание здесь никогда не проходит бесследно. А теперь заткнись!
В самом деле, директор снова заговорил:
– Себя любимого в начало ставлю, затем увеличение идёт. Н, Ы и Е найдёте в середине, а вещь в конце ведёт минутам счёт.
Мангустина вполголоса повторила шараду, потом воскликнула:
– Знаю! Идём! – Она схватила Чарли за руку, и они вместе выбежали из класса, пока остальные ещё думали, в какую сторону направиться.
– Все за Мангустом! – крикнул Панус, тоже выбегая из класса. – Она отлично разгадывает шарады!
К счастью, у Чарли и Мангустины была приличная фора.
– И какая же тут разгадка? – поинтересовался на бегу Чарли.
Мангустина, тяжело отдуваясь, пропыхтела:
– Вначале – я, потом – рост, далее буквы Н, Ы и Е, а в конце – часы. Я-рост-ные часы.
– Ясно! В столовую! Давай, надо поднажать!
Чарли помчался ещё быстрее, увлекая Мангустину, с трудом поспевающую за ним. Чарли фактически тащил её за руку. По обеим сторонам от них доспехи и картины на стенах, со всеми изображёнными на них сценами телесных наказаний, сливались в смазанный цветовой поток.
– Есть! – воскликнул Чарли, толкая дверь столовой.
Внутри их ждал директор. Сначала Чарли решил, что глава школы явился чествовать победителей, но потом увидел, как мило тот улыбается при виде вошедших, и его уверенность пошатнулась.
– Чарли Вернье и Мангустина Баттернат. Академия ждёт вас, чтобы осудить. Советую вам не тянуть волынку, судебное заседание состоится через сорок минут, а вы ведь знаете, что опоздания не приветствуются.
– И когда вы собирались нам об этом сообщить? – вспылил Чарли.
Однако Мангустина лучше умела расставлять приоритеты:
– Господин директор… мы ведь выиграли, правда? Разгадка – яростные часы?
– Сожалею, мадемуазель, но дела Академии превыше всего. Вы всегда можете закончить эту игру по возвращении.
– Но тогда мы проиграем! – запротестовал Чарли.
– Увы и ах! – И Лилий Атравис дружески им улыбнулся.
3. Vae victis[3]
– Никто не будет нас сопровождать? – удивился Чарли.
– Услуги провожатых дорого стоят, – ответила Мангустина. – И потом, никто не боится, что мы сбежим. Я хочу сказать… куда нам идти? Мы не сможем снять свои кулоны. Академикам достаточно лишь взглянуть на магическую сеть – и кулоны моментально укажут наше местонахождение, после чего всё будет ещё хуже прежнего.
– Что же это за сеть такая?
– Это что-то вроде… живой карты, на которой отображаются все применяемые в данный момент заклинания. Сама я её никогда не видела.
Чарли покачал головой и огляделся. В сущности, эта вылазка в город давала ему возможность лучше познакомиться с Тэдемом. Во время их поездки накануне вечером Чарли ничего толком не увидел. С другой стороны, он был рад ненадолго остаться наедине с Мангустиной.
От неё пахло цитрусовыми – сладкий аромат и в то же время острый и свежий. Раньше Чарли этого не замечал…
Помня о директорских шептунах, Чарли подождал, пока они отошли от замка на приличное расстояние, чтобы можно было без помех поговорить о серьёзных вещах.
– Как ты? – наконец спросил он.
Мангустина суховато усмехнулась, потом сунула руку в карман и, достав свою Книгу мага, выпустила её. Та принялась порхать вокруг них, предусмотрительно не отлетая далеко.
– Умеешь ты задавать вопросы! – воскликнула девочка. – Можно подумать, тебя это и правда волнует!
– Это потому, что я действительно за тебя переживаю.
Мангустина посмотрела на него, насмешливо вздёрнув уголки рта – того и гляди укусит:
– Чарли, ты слишком сгущаешь краски! Не стоит так суетиться! Разумеется, со мной всё в порядке!
В эту секунду Чарли ясно увидел, что Мангустина врёт. Ложь и раньше слетала с её губ, причём довольно часто. А вот её глаза говорили правду. Прямо сейчас в них стояли беспомощные слёзы, а в глубине притаилось что-то ещё, более страшное и тяжёлое.
Чарли вздохнул:
– Тебе не нужно защищаться, когда мы вдвоём! Мы же друзья! – Он протянул руку к талии Мангустины, потом осторожно, один за другим согнул пальцы, привлекая девочку к себе. – Ну же, не бойся!
Это длилось мгновение. Чарли видел, как Мангустина, поддавшись секундной слабости, тянется к нему, но потом она вздрогнула:
– Нет. – Девочка отступила на два шага. – Всё равно ты, как обычно, ничего не понимаешь. Конечно же, мы должны защищаться! Что ты себе вообразил? Мы ведь в Святых Розгах! Здесь нельзя расслабляться ни на минуту, иначе дорого за это заплатишь! И потом, ты всё равно меня не… – Она отвернулась и зашагала дальше, не закончив фразу.
Чарли опустил руки. Ему вдруг стало холодно, хотя, нужно признать, время года и не располагало к солнечным ваннам. Он нацепил на лицо улыбку, думая о том, что это его собственный щит, как гордость у Мангустины. И зашагал вслед за девочкой.
Святые Розги стояли далеко за городом, посреди сырых полей, словно наполовину поглощённые гигантской слюнявой пастью. Чарли и Мангустина быстро промокли, а на их обувь налипли жирные ошмётки грязи. При ходьбе они неаппетитно хлюпали и чавкали подошвами. Они прошли вдоль трёх плешивых холмов и двинулись вдоль реки, а та вывела их к каналу, в который впадала.
– Сейчас мы пройдём по Мосту-Гусенице, – сообщила Мангустина. – А выше по течению есть шлюз, по нему тоже можно перебраться на ту сторону. – Она указала на очень красивый мост в форме выгнувшейся над водой гусеницы. Чарли кивнул.
Когда они шли по мосту, он заглянул в канал и увидел мелькающие в воде разноцветные пятна.
– Это карпы, – пояснила Мангустина. – Их тут полно. Поэтому канал и называется Карповый.
Поскольку Мангустина, очевидно, ни под каким видом не собиралась касаться личных тем, Чарли решил поделиться собственными тревогами. Ему было жизненно необходимо с кем-то поговорить о шапке, об учителе Лине и обо всём остальном.
– Мангустина… Я очень беспокоюсь. Не знаю, как долго моя шапка сможет продержаться, если Всадник вдруг попытается вернуться…
