– но надёжная ли это тюрьма? Хорошо бы поговорить об этом с учителем Лином, создателем шапки-выручалки. У Чарли накопилось столько вопросов. Сможет ли спастись почтенная Мелисса, сумеет ли вернуться? Можно ли навечно заточить Всадника в шапке, и вообще – есть ли способ победить эту Аллегорию?
Учитель Лин несомненно смог бы ответить на эти вопросы, вот только в данный момент он сидел в Чистилищном.
К счастью, они с почтенной Мелиссой не единственные боролись против Академии. Чарли много раз слышал разговоры о Ложе истинных воспоминаний, тайном обществе, к которому принадлежали оба мага. Быть может, эта организация смогла бы им помочь?
День выдался долгим. Заканчивая чистить зубы, Чарли вздохнул так, что на зеркало полетели белые мыльные брызги. Скрепя сердце он стёр их своим полотенцем. Похоже, в этом месте у него вскоре возникнут проблемы с гигиеной. Это не говоря уж о том, что у мыла отвратительный вкус.
Наконец он дотронулся до края шапки – и тут же оказался в плотной мягкой фланелевой пижаме. Шапка превратилась в ночной колпак, нелепый и вместе с тем изысканный. Чарли снял колпак, скомкал и запихнул в карман.
Вернувшись в спальню, он заметил завистливые взгляды своих новых товарищей. Большинство ребят укладывались спать как были, в повседневной одежде. Некоторые уже забрались под одеяла, слишком тонкие для ноябрьской ночи. В холодной спальне уже слышался кашель.
– Надо же, новенький, я что-то не видел, чтобы ты привёз с собой багаж, – с подозрением в голосе протянул Панус. И тут же заткнулся, потому что Бандит грозно зарычал.
Чарли смотрел на пустую кровать, стоящую рядом с постелью Силаса.
– С Карибом всё будет в порядке? – спросил он.
– Не волнуйся, ещё не настолько холодно, – резко ответил Панус. Он вытянул босую ногу, и Чарли увидел, что на ней не хватает нескольких пальцев.
– Воспоминание из раннего детства – мне тогда было восемь. Директор заставил меня всю ночь простоять босиком в снегу в наказание за кражу пары носков. У него есть чувство юмора, правда? Я лишился шести пальцев. Наш надзиратель попировал.
Чарли не понял, в чём суть последней шутки. Он хотел было попросить разъяснить, но в следующий миг керосиновые лампы сами собой погасли, и спальня погрузилась во тьму.
– Мне очень жаль, – просто сказал Чарли.
– Ага, это точно. А теперь заткнись.
Чарли беспокойно ворочался на своей кровати: судя по ощущениям, матрас был набит булыжниками. Подушка была такая тонкая, что назвать её подушкой рискнул бы только прожжённый циник. К счастью, пришёл Бандит и свернулся клубком на груди у хозяина, даря тепло и утешение.
В окно лился лунный свет, легко проникая сквозь тонкие занавески, но ничего поэтичного в этом не было. Вскоре в спальне послышался храп вперемешку со свистящим дыханием и надсадным кашлем… А ведь зимние морозы ещё впереди! Чарли подумал о Мангустине. Как она пережила возвращение в Святые Розги? Скорее всего, спальня девочек столь же ужасна, как этот зал, способный нагнать тоску на кого угодно.
Чарли задался вопросом, можно ли ему пойти увидеться с Мангустиной. Ему хотелось поговорить с ней о Ложе истинных воспоминаний. Возможно, Мангустине известно больше, чем ему? А главное, нужно протянуть ей руку дружбы и подбодрить – наверняка она нуждается в утешении. Шансов добраться до девочки у него немного, но после такого дня он заслужил капельку везения. Чарли вознёс краткую молитву статистике, потом, аккуратно сдвинув Бандита на кровать, сел и поставил ноги на вымощенный фарфоровой крошкой пол.
И тут две огромные руки схватили его за лодыжки.
Чарли пронзительно завопил.
2. Словарь заклинаний
Спальню огласили раскаты хохота. Снова зажёгся свет.
Перед Чарли возникло кошмарное лицо, угнездившееся на теле огромной двухметровой птицы. Из гигантского рта во все стороны торчали зубы, и над всем этим нависал монументальный крючковатый нос.
– А-А-А! – опять завопил Чарли, получше разглядев открывшуюся ему картину.
– Что, никогда буку не видел? – насмешливо поинтересовался Силас.
Трюк оглушительно расхохотался.
– Я ваш надзиратель, – произнесло существо гнусавым голосом (наверное, трудно говорить нормально, если нос у вас свисает ниже рта). – Вы не имеете права покидать кровать после отбоя. Если только вы не хотите, чтобы я перекусил вашими пальцами – вид у них уж больно аппетитный.
Чарли медленно покачал головой. Жуткое существо протянуло ему руку – кисть была намного длиннее человеческой, а на пальцах было слишком много фаланг.
– Раз так, давай начнём заново! Дункель фон Вассерман из рода Вассерманов, – представился бука.
– Чарли Вернье, – пролепетал Чарли. Он почувствовал, как пальцы буки обвиваются вокруг его собственных подобно жирному пауку, и подумал, что для одного вечера пережил слишком много неприятных рукопожатий.
– А мы? Нам можно идти? – спросил вдруг Панус.
– Конечно, – ответил бука. – Весёлого вечера, я вас не видел.
К величайшему удивлению Чарли, половина ребят встали с кроватей и покинули спальню.
– Но… а почему они могут выходить?! – возмутился он.
– Потому что они меня подкупили. Сосисками. Вкуснятина, почти как пальцы ног. Я оценил душевный порыв детишек.
– Так вас можно подкупить? – удивился Чарли и немного помолчал, размышляя. – А тогда зачем вы здесь?
– Для формальности, я полагаю. Моё присутствие даёт Академии ощущение, что все формальности соблюдены.
Честно и без комплексов. Ответ настолько поразил Чарли, что он, растерявшись, промолчал. Он хотел было снова лечь, как вдруг заметил, что Бандит замер, припав к кровати: уши прижаты, хвост так распушился, что стал похож на метёлку.
– Всё в порядке, – успокоил его Чарли. – Думаю, он ничего нам не сделает.
Однако сам он, улёгшись, уснуть не смог.
Чарли провёл беспокойную ночь, ожидая сигнала побудки. Его товарищи вернулись очень поздно, все забрызганные грязью, зато в хорошем настроении, и Чарли гадал, где они были всё это время.
Кариба на рассвете привела в спальню Кипунья. Он подошёл к своей кровати, издавая при ходьбе хлюпающий звук: с его одежды капала вода. Быстро раздевшись, он нырнул под одеяло. Силас встал и, накрыв брата ещё и своим одеялом, снова скорчился на матрасе. Однако Кариб начал так сильно кашлять, что Чарли тоже стало его жалко. Убедившись, что под кроватью нет буки, он тоже встал и отдал бедняге своё одеяло.
Когда он снова ложился, Панус и Силас смотрели на него как-то странно. Чарли не любил выставлять напоказ свою щедрость. Чувствуя себя не в своей тарелке, он пожал плечами и опять закрыл глаза.
Два часа спустя часы подняли всех весьма агрессивным звоном. Кариб вскочил одним из первых. Он старательно изображал нахальную улыбку,
