хохочут во весь голос. А здесь молодые люди сидели, вытянувшись в струнку, чинно положив руки по обеим сторонам от жестяных мисок. На миг Чарли даже засомневался, живые ли это люди или же перед ним вереница восковых фигур. Но нет. Глаза двигались, торсы слегка шевелились при дыхании. Просто все дети вели себя примерно.
По проходам между столами ползали три шептуна, непрестанно вертя складчатыми, слюнявыми мордами из стороны в сторону, будто надеясь разнюхать чужие секреты.
– Присаживайтесь, – прошелестел Лилий Атравис. – На основное блюдо вы, увы, опоздали, но скоро будут сладости.
Позволив Чарли и Мангустине сесть на скамью с краю одного из столов, директор направился к возвышению, где располагались взрослые, на лицах которых читалась присущая всем учителям властность. Одна из преподавательниц, тучная дама с ёжиком седых волос, строго поглядела на вновь прибывших, однако, несмотря на насупленные брови, было видно, что лицо у неё доброе.
– Это Кипунья, – прошептала Мангустина на ухо Чарли. – Наша надзирательница. Она уже здесь работала, когда я сбежала.
– Она добрая?
– Нормальная, но следует правилам.
Тут на столы поставили миски с яблоками. Чарли скорчил гримасу: яблоки были с бочка`ми.
Кипунья встала и объявила:
– По четвертинке на человека, не больше. Если что-то останется, сложите обратно в миски.
Нарезка яблок вызвала небольшой ажиотаж. Чарли с облегчением понял, что встретившая их гнетущая тишина была вызвана отсутствием директора и его приказом вести себя тихо, пока он не приведёт новеньких. Улучив момент, Чарли прошептал на ухо Мангустине:
– Этот директор… его зовут Атравис, как того капитана патрульных. Они из одной семьи?
– Родные братья. Лилий руководит Святыми Розгами, а Сухостой занимается поддержанием порядка в городе. Ещё у них есть сестра Мина, она заправляет Чистилищным, куда заперли учителя Лина. – Тут девочка осеклась и с опаской покосилась на проход между столами. Мимо них прополз шептун с большим жёлтым бантом, насторожённо вертя головой. Наконец рептилия утопала к другому концу стола, и, воспользовавшись этим, какой-то мальчик, сидящий чуть в стороне от Чарли и Мангустины спросил:
– Ну что, Мангуст, скучала по нам?
Это был увалень с копной рыжих волос, вздёрнутым носом и наглой кривоватой ухмылкой – казалось, всё его лицо говорит «А что такого?». Вообще-то, кривоватыми были все черты его лица, даже зубы. Эта деталь придавала ему какое-то необъяснимое злодейское очарование. Ещё в его физиономии было что-то диковатое. Впрочем, Мангустина ничего не ответила и уставилась в свою тарелку.
– Ты ещё и приятеля с собой привела? Какой милый малыш!
Чарли не привык, чтобы его называли малышом, и приподнял бровь. Несмотря ни на что, ему не хотелось в первый же день ссориться со здешними обитателями.
– Меня зовут Чарли. Приятно познакомиться.
Обескураженный дружелюбием Чарли, парень некоторое время молчал, похоже, раздумывая, какой тон выбрать для дальнейшего общения, потом всё-таки решил сразу на рожон не лезть:
– Я Панус. – Он поочерёдно кивнул на двух сидящих рядом с ним мальчиков – видимо, это были близнецы, с одинаковыми тёмными кудрями. – А это Кариб и Силас.
Чарли подумалось, что братья похожи на двух больших сторожевых собак, которых держат на коротком поводке. Вдруг ему в физиономию прилетело несколько капель. Какая-то девочка с длинными золотисто-каштановыми волосами и раскосыми глазами только что обмакнула пальцы в свой стакан с водой и брызнула ему в лицо.
– Я – Клафиди, – сообщила она Чарли, потом повернулась к Мангустине: – Итак, маленькая принцесса посчитала, что слишком хороша для нас? Видимо, патрульные иного мнения. Жду не дождусь поглядеть, какое же наказание ты получишь.
– Да брось, – вмешался Панус. – Разве так положено встречать людей, Клафиди? Особенно теперь, когда нам так нужны новые рекруты.
Мальчик, которого представили как Кариба, глуповато засмеялся:
– Точно, я уже задолбался в одиночку тырить еду из кладовки.
– Кариб, сзади! – прошипела сквозь зубы Клафиди.
Все сидящие на скамье как по команде обернулись. За спиной у Кариба стоял шептун с красным бантом и смотрел на мальчика алчным взглядом.
– Я… просто пошутил, – промямлил Кариб.
Напрасный труд. Шептун со всех ног помчался к помосту, забрался на него и прошипел что-то на ухо хозяину. Чарли ясно видел, как раздвоенный язык рептилии щекочет мочку директорского уха.
– Как-как, Бубу? – воскликнул Лилий Атравис преувеличенно изумлённым тоном. – Что ты только что узнал? Среди нас завёлся воришка?
До сих пор ученики, занятые десертом, тихонько болтали, но после этого возгласа все голоса мгновенно умолкли.
– Кариб Истин, встань! – На лице директора отражалась глубокая скорбь, словно его только что подвёл родной сын.
Кариб подчинился. Кровь стремительно отливала от его щёк, в мгновение ока он побелел как полотно.
– Но это ведь не такой уж страшный просту… – пробормотал Чарли. И тут же осёкся, потому что Мангустина яростно зашипела на него:
– ТС-С-С!
Директор открыл лежащую перед ним книгу и принялся с сосредоточенным видом листать страницы:
– Где же ты у нас, Кариб?.. А, вот и ты! – Он вперил взгляд своих голубых, холодных как лёд глаз в провинившегося. – Сейчас, Кариб, ты публично признаешь свою вину. Не разочаровывай меня ещё больше.
– Я… я… – пролепетал Кариб, и его голос был таким же бесцветным, как его лицо.
– Ну же! – поторопил директор. Его добродушие сейчас было явно не к месту.
– Я стащил булочку, но она уже была прогорклая, преподаватели всё равно не захотели бы её есть!
– Ай-ай-ай! Не ищи себе оправданий. И почему же ты это сделал, Кариб? Вас ведь здесь хорошо кормят.
Чарли поглядел на лежащую перед ним тёмно-коричневую четвертинку яблока и поневоле задумался: неужели и вся остальная еда будет такой же отвратительной?
– О тебе недостаточно заботятся?
– Достаточно, господин директор.
– Так-так… Что же ты с нами делаешь, Кариб? – Он ткнул идеально наманикюренным пальцем в страницу книги. – К сожалению, я вынужден констатировать, что призываю тебя к порядку уже во второй раз. Ты ведь знаешь, чем тебе это грозит, Кариб?
Внезапно часы начали бить девять. Чарли повернул голову. Это были очень неприятные стенные часы, весьма необычного вида: казалось, по бокам у них вытянулись руки. Они в буквальном смысле слова отбивали часы – лупили их кулаками.
– А теперь десерт окончен. Все остальные, возвращайтесь в спальню. Кариб, останься здесь. Мне гораздо больнее, чем тебе, но я так разочарован твоим поведением, что просто вынужден строго тебя наказать!
После этой сцены молодые люди медлили, не торопясь расходиться. Директор одарил своих подопечных сердечной улыбкой и весело захлопал в ладоши:
– Бегом! По кроваткам, ребятки!
Все, кто сидел за столом Чарли, подчинились, бросая полные сожаления взгляды на Кариба – тот остался стоять, упершись ладонями в столешницу.
Старшие, оттеснив толпу самых
