Мангустиной чары слишком мощные и разрушить их не получится.
Кроме того, в комнате Чарли Тряпуля на своём месте.
– Я пойду, мадам Вернье, – сказала Джун.
– Вы же не оставите меня одну с этой… с этим существом?! Это же вы его сюда притащили!
– Не подходите к ней, когда она в плохом настроении, и время от времени ставьте ей ведро с водой. Обычно она не пытается задушить спящих людей.
– Но… подождите! Джун Бурдонкль, я требую, чтобы вы… о чём мы только что говорили? – Внезапно у Цезарии Вернье сделался чрезвычайно озадаченный вид.
Джун бросила на неё сочувственный взгляд и ушла.
Изначально она намеревалась вернуть Книгу мага почтенной Мелиссы – незаметно положить на стол, – но потом передумала.
Накануне вечером Джун осмотрела Книгу и пришла к выводу, что она живая – в этом не было сомнений. Казалось, Книге не нравится, когда к ней прикасаются. С другой стороны, Книга позволяла себя читать, самостоятельно переворачивая страницы. Внутри было записано множество заклинаний. Возможно, одно из них позволит Джун вернуть Чарли.
1. Кого люблю, того и бью
Обратный путь в Тэдем, город магов, занял очень мало времени. Похоже, сами академики магию не экономили.
Запряжённая лошадьми белая тыквина тряслась по покрытым лужами ноябрьским дорогам.
В салоне экипажа находилось четверо пассажиров: один взрослый и трое подростков.
Судья Денделион правой рукой строчил отчёт о событиях сегодняшнего вечера, а левой небрежно сжимал дорогу. Весьма непростое заклинание, но маг справлялся с ним без всяких видимых усилий, словно виртуозный музыкант, способный сыграть самую сложную партию по памяти, почти не заглядывая в партитуру. Лицо судьи элегантно обрамляли волны волос – из его причёски не выбилось ни одной пряди, несмотря на бушевавшую недавно бурю.
Напротив судьи Денделиона, сложив руки на коленях, сидел его сын Тибальд. Как и Чарли с Мангустиной, он был всего лишь недомагом, то есть начинающим волшебником. Тем не менее он чувствовал, что ему уготовано блестящее будущее, и с высоты своих пятнадцати лет пытался по мере сил подражать всем повадкам отца – ни дать ни взять юная копия папаши. Дабы преуспеть в этом, Тибальд явно был не прочь показать двум другим пассажирам тыквины, кто тут главный (накричать на них, возможно даже отвесить им пару оплеух), но те вели себя тише воды ниже травы, не давая ни малейшего повода для придирок.
Двадцать минут назад, отчаявшись хоть как-то зацепить своих попутчиков, Тибальд развалился на сиденье, широко раздвинув ноги, чтобы стеснить сидящую рядом Мангустину. Его колено упёрлось в округлое бедро девочки – таким образом представитель золотой тэдемской молодёжи надеялся вывести соседку из себя. Если повезёт, она может вспылить, и тогда он поставит её на место. Чарли пытался вмешаться, и Тибальд, только того и ждавший, быстро утихомирил защитника парой болезненных заклинаний. В теории простой недомаг имел доступ лишь к очень небольшому количеству магии, но благодаря жемче – жемчужине, содержащей воспоминания волшебников, которую сын судьи тайно прикрепил к своему кулону недомага, – его возможности многократно умножились. Тибальд мог тратить магию не скупясь, и, разумеется, его отец безмерно гордился выдающимися успехами сына.
К его большому огорчению, Мангустина вжалась в стенку тыквины и отгородилась от соседа длинной завесой светлых волос. Широкие поля её остроконечной шляпы словно немного опустились, чтобы лучше скрывать лицо девочки. Это уже можно было расценить как небольшой бунт, но Тибальд не нашёл, к чему придраться. Вдобавок Мангустина спряталась за толстыми стёклами своих очков, и даже её взгляд, казалось, был обращён внутрь: она полностью ушла в себя.
Чарли понимал, что девочка сейчас в ужасе из-за конечной точки их путешествия: Святых Розог. Сам-то он совершенно ничего не знал об этом месте, слышал только, что туда отправляют молодых магов, совершивших непростительные преступления. Тяжесть проступка обычно определялась тем, принадлежит совершивший его человек к тэдемской элите или нет. Мангустина успела провести какое-то время в этом заведении, и оставшиеся у неё воспоминания заставляли её дрожать при мысли о том, что придётся туда вернуться.
Высокий чернокожий парень с отлично сформированными мускулами, Чарли был одет с иголочки благодаря своей волшебной шапке-выручалке, а точнее – щегольству учителя Лина. Этот сильный маг, определённо заслуживающий гораздо большего, чем его нынешнее звание Элементариата, и одолжил пареньку сей магический головной убор.
Чарли не особо тревожился о будущем – ему вполне хватало неприятностей, обрушившихся на него в недавнем прошлом и в настоящем. Несколькими часами ранее он заточил в свою шапку Всадника, Аллегорию смерти, и заявил, будто сразил его в бою. Представители Академии не очень-то поверили его словам, но разозлились не на шутку. Чарли этого ожидал. На словах-то академики клялись и божились: мол, знать не знаем ни о каких таких махинациях, – а на самом деле использовали Всадника в своих интересах. Он не собирал свою жатву в их рядах, сделав академиков почти бессмертными, и это ещё не всё. Магия, редкий товар, драгоценный и доступный не всем, содержится в памяти магов. Похищая их воспоминания своей длинной косой, Всадник накопил огромный запас магии. Почтенная Мелисса, бабушка Чарли, в прошлом заплатила высокую цену за свою смелость. Она решилась выступить против Академии, и тогда Всадник похитил её воспоминания в результате чудовищной сделки, на которую почтенная Мелисса пошла ради спасения внука.
Чарли снова вспомнил день, когда бабушка приехала к ним, совершенно опустошённая. С тех пор прошла всего неделя, но за это время столько всего случилось! Чарли всё-таки сумел вернуть бабушке воспоминания – вот только какой ценой!.. Едва став прежней, почтенная Мелисса во второй раз спасла внуку жизнь, схлестнувшись со Всадником. Именно она сумела заточить его в шапку. Увы, потом она тоже туда провалилась, а Чарли пришлось отрезать ей путь обратно.
Есть ли у бабушки хоть малейшая надежда выбраться? Неужели она в эту самую секунду погибает под натиском Всадника? Почтенная Мелисса очень сильный Магистр магии, но сейчас ей противостоит не кто-нибудь, а одна из Аллегорий. И потом, после стольких лет, проведённых в беспамятстве, наверняка её сила уменьшилась. Чарли думал о том, что бабушка сейчас не может выбраться: ведь они вместе со Всадником заперты в шапке-выручалке, в той самой, которая у него, у Чарли, сейчас на голове. По старой привычке он все свои тревоги стиснул в кулаке и сжимал кулак очень сильно и долго, пока наконец не почувствовал, что снова владеет собой.
Чарли до сих пор испытывал лёгкое удовлетворение оттого, что ранее солгал
