будто настоящая.
Развожу руки, как бы извиняясь, и горько усмехаюсь. Надеюсь, выходит цинично, а не горько и надломленно.
— Видеть тебя не могу, — всё, что получается вымолвить. — И не хочу. Ты мне противен.
— Взаимно.
Наконец способность двигаться ко мне возвращается. Наклоняюсь за сумкой и прижимаю её к груди, стараясь закрыться ей как щитом. Будто она может спасти от перепалки с Мироном, которая вытягивает последние силы. Лишает желания жить. Понимаю, насколько мне было проще, пока его не было рядом. Легко любить образ, оставшийся в памяти. То, что я вижу сейчас перед собой, мне совсем не нравится. Вызывает ужас, отвращение, оцепенение. Он всегда таким был? Или я была настолько слепа?
— Никогда больше не прикасайся ко мне. Я запрещаю.
— Обожаю нарушать правила, — с ледяной усмешкой произносит Гейден, делая шаг вперёд. — Звучит как вызов. Сначала ты тоже кричала, что никогда ничего у нас не будет. А потом с радостью раздвинула ноги.
Чёртов садист.
Отшатываюсь от него, больно бьюсь лопатками о холодную бетонную стену.
— Только попробуй подойти ближе. Я буду кричать! — предупреждаю, выставляя вперёд руку.
— Мне это нравится. Или забыла уже?
Воспоминания кинолентой проносятся перед глазами. Ком в горле опять на месте, а в груди ноет и болит так, словно все внутренности скрутило в канатный узел, который затягивают всё сильнее и сильнее.
— Я ничего не забыла, но очень бы хотела забыть всё, что нас связывало. Всё. От и до. Я жалею, ясно? Жалею о том, что у нас было!
— Ясно, — режет своей широкой улыбкой как ножом.
У меня в груди петарды взрываются, а он улыбается, широко и открыто, обнажая ровные белые зубы. Издевается и кайфует от этого. Смог выбить меня из седла и наслаждается моим падением.
К горлу подскакивает тошнота.
Отвожу взгляд, черчу глазами квадрат по периметру лестничной площадки и возвращаюсь к лицу Мирона. Он наблюдает за мной, засунув руки в карманы толстовки и чуть склонив голову набок, так что пряди из его челки опять спадают тонкими линиями на высокий лоб.
— Тогда отстань от меня, — произношу рвано. — Если тебе всё ясно.
— Нам нужно поговорить. Без вот этого всего, — взмахивает рукой Мирон. — Без эмоций. С холодной и трезвой головой. Тогда оставлю в покое.
Давлюсь смешком. Он сейчас серьёзно?
— Я дышать с тобой одним воздухом сейчас не хочу, не то что разговаривать, — обрубаю.
Нахожу в себе силы выдержать прямой взгляд Мирона и, обогнув его по дуге, ныряю в коридор. Несколько быстрых шагов, и я у цели. Распахиваю дверь женского туалета, миную ряд умывальников и, не обращая внимания на не совсем приятный запах, закрываюсь на шпингалет в ближайшей кабинке.
Прижав ладонь к груди, пытаюсь отдышаться. Из горла рвётся предательский громкий всхлип, и я перемещаю руку на рот. Зубами давлю на нижнюю губу и запрещаю себе плакать. Только слезам всё равно. Кран уже открыли, и они тихим потоком струятся по щекам.
Вчера Мирон подобрал меня ночью с трассы, спас от Валентины Головиной, а сегодня вылил на мою голову ведро помоев. Почему? Чувствую, на этот вопрос я не скоро найду ответ.
Никогда я ещё не ощущала себя настолько опущенной, втоптанной в грязь и униженной. Каждое столкновение с Гейденом словно битва не на жизнь, а на смерть. Всегда так было, с самой первой встречи. Потом у нас получилось снизить градус ненависти, перейдя в плоскость страсти и похоти. Но сейчас, когда секс уже случился и ничего нового он не даст ни мне, ни Мирону, я понимаю: та дверь раз и навсегда захлопнулась.
Тогда о чём он предлагает нам разговаривать?
Он озвучил мне своё предложение единственный раз и больше повторять не станет, как и я не стану просить принять меня назад. Только что он задумал на этот раз?
Выйдя из кабинки, поправляю причёску и вытираю потёкшую тушь уголком салфетки, завалявшейся на дне сумки. Подкрашиваю губы, мерцающим блеском, чтобы сместить фокус с покрасневших глаз, и выдвигаюсь на зачёт. Выбираясь из туалета, воровато оглядываюсь по сторонам. Моя психика не готова к ещё одной битве с Мироном.
Как я и предполагала, его на зачёте нет, как нет и пропуска в листе присутствующих.
Преподаватель предлагает нам тянуть билеты как на экзамене и тридцать минут на написание ответа, кто справляется быстрее, подходит на устный ответ. Я вожусь дольше, чем планировала, потому что встреча с Гейденом выбила из головы часть знаний, заменив их совсем не нужными воспоминаниями.
Меня до сих пор колотит.
Продажная сука.
Трясу волосами, пытаясь спрятать за ними лицо, как за шторками, и склоняюсь ниже к листку с ответом.
А что я хотела? Думала, будет считать меня запутавшейся Золушкой? Ещё и по голове погладит? Мирон и сам не ангел, слухов в универе про него ходит предостаточно. Поговаривают, что он выиграл свой «порш», участвуя в спорах на девственниц. Кто из парней первым сбивает целку, тот и получает приз. Это не грязно? Тогда какие ко мне претензии с его стороны?
Единственное, о чём я сожалею и из-за чего плохо сплю, это лжепоказания, данные в полиции для обеления Саши.
Лицо Валентины Головиной, мамы погибшего парня, теперь преследует меня везде.
Когда после сданного зачета, на котором действительно задержалась, выхожу на крыльцо универа и поправляю шарф, укрывающий голову, мне на секунду кажется, что в толпе студентов я вижу знакомый силуэт женщины. Но, стоит мне приглядеться, с облегчением понимаю, что это не она. Просто похожа. Просто… лучше отвернуться и поехать домой. Набрать горячую ванну и уйти под воду с головой.
Получаю толчок в бок, оборачиваюсь.
Вика порывисто обнимает меня и звонко чмокает в щёку, оставляя на ней липкий след своего блеска.
— Ты чего такая счастливая? Зачёт получила? — спрашиваю у нашей мисс Универ, заглядывая в её светящееся от счастья лицо.
— Лучше. Я получила джекпот! — Вика взмахивает рукой в сторону университетской парковки и сбегает вниз по ступенькам.
Проследив за её движением, натыкаюсь на машину Мирона и её хозяина, пристроившего свой зад на капоте. Он с кем-то говорит по телефону. Опять с сигаретой. Глубоко затягивается и кривит губы в сторону от трубки, выпуская струю дыма.
Вика с королевской грацией переставляет длинные стройные ноги, обтянутые кожаными легинсами, направляясь к Мирону. Завидев девушку, Гейден кивает в сторону пассажирского места и через несколько секунд
