запилит меня до смерти. Вообще, всё кажется логичным. Раз он не может, значит, мне просто самой нужно вернуться. Заодно порядок дома наведу и еды наготовлю ему на неделю. Уже тянусь к телефону, чтобы набрать его и предупредить, но мне в голову вдруг приходит идея сделать ему сюрприз. Я представляю выражение лица Марата, когда я встречу его дома после работы, и прихожу в восторг.
— В субботу поеду с утра, — говорю маме, улыбаясь. — Только ты ему не говори, если вдруг позвонит.
— Это зачем? — удивляется мама. — Хотя ладно, всё равно он мне сам не звонит обычно.
Оставшиеся пару дней я провожу как на иголках. Очень трудно сосредоточиться. Все мысли утекают в выходные домой к Марату. В ночь с пятницы на субботу я не могу заснуть. Получается только под утро, и в итоге я просыпаю самый ранний автобус. Приходится дожидаться другого, что отправляется после полудня. Я успокаиваю себя тем, что Марат всё равно на работе, а значит, я не потеряла драгоценное время рядом с ним. Разве щи-борщи наварить не успею, но это не страшно. Марат не ребёнок, в конце концов.
К моему огромному удивлению муж встречает меня на автовокзале. Выглядит усталым и нервным, хоть и старается прятать истинные эмоции. Он обнимает и целует меня, а после ведёт к автомобилю.
— А как ты узнал, что я еду? — спрашиваю его уже в машине.
— Мама твоя позвонила, — отвечает он. — Встреть, говорит, Веру. Пришлось всё-таки уйти пораньше с работы.
Я мысленно ругаюсь на маму. Чувствую в его голосе раздражение. Не то чтобы я не понимала, что нарушила все его планы, но всё равно неприятно. Сглатываю сухой ком в горле и тяжело вздыхаю. Ладно. Я почти дома, и это главное.
Вторая необычная вещь, которую я замечаю по приезду — это несвойственная для Марата чистота.
— Ты даже постирался сам? — спрашиваю, заглядывая в ванную.
— Вер, я кто, по-твоему,? — отвечает он, качая головой. — Конечно, я и постирал, и прибрался, и даже цветы твои полил. Всё для того, чтобы ты не думала, будто я тут без тебя камня на камне не оставлю.
— А чего ты такой агрессивный? — смотрю на него исподлобья. — Я ведь просто похвалить тебя хотела.
— Ну, вот раз хотела, так и хвалила бы, — он отворачивается и уходит на кухню. — А то начала допрос.
Гляжу ему вслед удивлённо. Потом пожимаю плечами и иду следом. Бросаю взгляд на гору посуды в раковине и отчего-то выдыхаю с облегчением. Марат с досадой смотрит туда же и понимает, что этот момент он упустил. Идёт к раковине, но я действую на опережение. Должна же я хоть что-то сделать. Иначе уеду с ощущением, что не выполнила свой супружеский долг.
— Ты есть будешь? — спрашивает он, заглядывая в холодильник. — Мне Эльвира манты дала. Разогреть?
— Буду, — киваю я, берясь за грязный винный бокал. — Ты винище пил, что ли?
— Ну, так, — Марат отводит взгляд. — Тяжёлый день был.
Я вытираю чистый бокал и возвращаю в шкаф. Парного, как ни странно, нигде не нахожу. Хочу спросить, но отвлекаюсь на разогретые в микроволновке манты, а потом и вовсе забываю. Эмоции от возвращения домой полностью захватывают меня.
После ужина мы уходим в комнату. Марат открывает ноут и садиться за свои документы. Обычно он работы домой никогда не берёт. Понимаю, что он действительно был очень занят. И тем не менее, нашёл время и прибрать квартиру, и встретить меня с дороги. От этой мысли на душе становится теплее. И пусть я очень соскучилась по нему, я решаю оставить его, пока не закончит.
Часть 4 «Рискованное предприятие» 4.1
Марат
Я облажался. Потерял контроль, и всё едва не закончилось катастрофой. Я до сих пор не уверен, что всё обошлось. Этот внезапный Верин отъезд и в целом вся идея с какими-то непонятными курсами выглядят, как попытка сбежать от меня. Я успокаиваю себя тем, что Вера, сама по себе, честный и бесхитростный человек. Она не стала бы изворачиваться, а сказала бы прямо, что всё знает.
Иногда мне кажется, что я зря не сознался ей. Проживать каждый день в страхе, что кто-нибудь позвонит и расскажет ей, невыносимо. Но я сам виноват. Мне стоило быть внимательнее в своих словах и действиях. Если бы я сразу провёл черту между мной и Альбиной, то такой ситуации не возникло бы. Сейчас я пожинаю плоды собственной безответственности. И перекладывать этот груз на Веру своим признанием я считаю несправедливым. Это был единичный случай, о котором нужно забыть, сделав соответствующие выводы.
Наверное, это была бы хорошая идея, если бы мы с Альбиной не работали вместе. А так каждый день я вынужден сталкиваться лицом к лицу со своей ошибкой. Мне стыдно перед Верой, но и перед Альбиной тоже стыдно. В отношении её я повёл себя, как настоящий мерзавец — использовал и бросил. Но даже так она продолжает смотреть на меня с обожанием и надеждой. Я пытаюсь игнорировать её взгляды и томные вздохи. Придерживаюсь официального тона в общении и пресекаю все попытки перейти на личные темы. Но всё равно это отдаёт чем-то нездоровым и грязным. Вдобавок я невольно начал вспоминать, что было между нами той ночью.
Должно быть, всё дело в том, что секс с Альбиной запрещён и порицаем, потому и кажется настолько грязным и пошлым. Когда я ловлю себя на этой мысли, мне становится стыдно вдвойне. Я ведь не животное какое-нибудь. У меня есть обязательства. Я обещал заботиться о Вере и быть ей верным. Такое не забывается за одну ночь. Всерьёз начинаю думать о том, чтобы попросить Альбину о переводе в другой отдел. Даже заговариваю об этом с начальником.
— Что, и ты тоже с ней не сработался? — спрашивает он разочарованно. Бросаю на него удивлённый взгляд.
— В каком смысле «тоже»?
— Ну, так она ни в одном отделе больше полугода не работала. Не уживается с остальными. Да и как работник, говорят, так себе. Но у неё мать десять лет у нас проработала. Потому увольнять Альбину, единственную кормилицу в семье, как-то не комильфо. Я бы может и хотел, но у нас в заводоуправлении до сих пор много её знакомых работает, они не поймут.
— Ясно, — вздыхаю я смиренно.
— Ты не падай духом, — начальник хлопает меня по плечу. — Потерпи хотя бы до первого косяка её. А там уж я как-нибудь решу вопрос.
На его лице появляется кривая усмешка. И мне
