всё, что есть.
— Давайте, я хоть расписку напишу, — говорю я взволновано.
— Если вам так спокойнее, то напишите, — кивает он. — Но я не требую. Я вижу, что вы женщина хорошая. Честная.
Наверное, его слова должны были меня успокоить. Но вместо этого я только больше начинаю нервничать. Пишу расписку, прощаюсь и ухожу. Деньги несу сразу в банк, во избежание всяких эксцессов. В тот же день связываюсь с поставщиками, которых рекомендовала мне Ирина. Больше уже не рискую.
5.2
Мне часто казалось, то, что началось с такого промаха, просто не может закончиться хорошо. Порой было так тяжело морально и физически, что хотелось всё бросить. Уютный и комфортный корпоративный мир, где ничего от тебя не зависит, манил стабильностью и спокойствием. И только моё упрямство не дало мне опустить руки и поддаться соблазну.
Первые постоянные клиенты появляются у меня уже через месяц после открытия. Вопреки скепсису родственников мои услуги оказываются востребованы. Честно говоря, я даже сама не ожидала, что всё будет настолько хорошо. Неприятной новостью становится желание Ляйсан поднять аренду вдвое без всяких на то оснований. Очевидно, ей не слишком приходится по душе, что мне платят за услуги больше, чем её парикмахерам. Решение проблемы неожиданно подсказывает Эльвира.
— Попробуй напрямую договориться с хозяином помещения, — говорит она.
Владельцем торговой площади оказывается наш с Ляйсан общий знакомый — управляющий рынком. И хотя я с трудом отошла после первого визита, мне всё же приходится набраться смелости и пойти к нему снова.
— Я поговорю с Ляйсан, — отвечает он, выслушав меня. — Работайте пока, как раньше.
— Не знаю, о чём именно он с ней поговорил, но о повышении аренды, она больше не упоминает, — рассказываю я Марату. Он с каждым моим словом хмурится всё больше.
— Вер, почему ты ходила к нему одна? — вдруг спрашивает он.
— Ты был занят, — отвечаю я, как есть.
— Нужно было мне сказать, — говорит он строго. — Я бы отпросился.
— Да ладно тебе, Марат, — улыбаюсь я. — Всё ведь хорошо. Ничего не случилось.
— А если бы случилось?! — он слегка повышает голос.
Не знаю почему, но у меня мгновенно появляются слёзы на глазах. И пусть я со стороны понимаю, как это глупо, но всё равно реву как дитя.
— Почему ты кричишь на меня? Я ведь хотела как лучше. Ты всё время такой замученный и уставший, того и гляди как конь стоя уснёшь. И что они там у тебя на заводе думают о себе? После работы задерживают, в отпуск не пускают…
Марат сначала бледнеет как полотно, но потом подходит ко мне и обнимает. Я обвиваю его пояс руками и уже не отдавая себе отчёта просто вою. Он гладит меня по голове приговаривая:
— Верунчик, прости меня. Я постараюсь больше не задерживаться. Хорошо? Ну, успокойся, ладно? Не плачь, малыш.
Видимо, всё дело в стрессе, не отпускавшем меня на протяжении многих недель. Стоит прореветься и мне становится легче. Настроение меняется на прямо противоположное. Это даже немного пугает. Марат всё ещё успокаивает, а у меня легкая приятная дрожь по телу от его поглаживаний. Вытираю слёзы, обнимаю его и прижимаюсь к его губам своими. Он слегка сбит с толку, но отвечает на поцелуй. Потом заглядывает в лицо и спрашивает:
— Успокоилась?
Я киваю.
— Вот и умница. Но больше не езди никуда одна. Когда женщина одна, она для других мужчин лёгкая добыча.
— Господи, что за ерунда? — смеюсь я. Марат только качает головой.
— Это не ерунда. Я знаю, как думают мужчины, потому что сам мужчина.
— Ладно-ладно. Иди сюда, мужчина, — улыбаюсь я. Пусть в то, что он говорит, верится с трудом, но мне всё равно приятно.
Смотрю на него хитро, и он считывает мои сигналы. Подхватывает меня на руки и несёт в комнату. Я взвизгиваю от неожиданности и перехожу на хохот. После свадьбы я уже и не надеялась, что он будет носить меня на руках. Марат опускает меня на диван и эффектно стаскивает с себя футболку. Несколько секунд я любуюсь его обнажённым торсом. Сердцебиение ускоряется. Я выдыхаю судорожно. Касаюсь его мускулистой груди и веду вниз. Марат припадает губами к моей шей, целует плечи и ключицы. Голову кружит от его аромата. От его сексуального голоса мурашки бегут от уха по спине. Низ живота напрягается, тяжелеет.
Марат медленно раздевает меня, прикасаясь губами к каждой открывшейся перед ним части тела. От его поцелуев лёгкие электрические импульсы расходятся по коже. Кажется, сегодня я чувствительнее, чем обычно. Он сводит меня с ума. Чувствую, что он тоже сильно возбуждён, и практически умоляю его, чтобы он перешёл на следующий этап. Муж ещё немного дразнит, но после всё же даёт такое желанное наслаждение. Всё оказывается как-то не так. По-другому, но в хорошем смысле. Ощущаю его внутри, мечусь будто безумная, следуя за удовольствием.
Капли пота выступают на его коже. Я даю ему передышку — взбираюсь сверху. Марат тянется к моей груди, сжимает её, играется с сосками. Мне безумно хорошо, как не было прежде. Я склоняюсь над ним и целую долго и страстно. Оргазм оказывается яркой вспышкой. Издаю протяжный стон. Всё моё тело содрогается. Сквозь шум в ушах я слышу голос Марата. Он кончает сжимая крепко мои бёдра. Внутри становится влажно и горячо. Мелькает странная мысль, что, наверное, именно с такими эмоциями и нужно заниматься любовью, чтобы сделать ребёнка.
В ночной тишине слышен лишь звук проезжающих под окном автомобилей. Мы лежим бутербродиком на неразложенном диване: Марат — снизу, я сверху. Он одной рукой гладит мои волосы, в другой сжимает мою обнажённую грудь. От макушки и до кончиков пальцев меня переполняет счастье. Наверное, нужно встать и сходить в душ. Застелить постель и лечь уже спать нормально. Но хочется ещё немного побыть в этом состоянии.
— Может, мне кажется, но, по-моему, у тебя грудь стала больше, — вдруг замечает Марат.
— Перед красными днями всегда так, — отвечаю не задумываясь. Потом ловлю себя на мысли, что вообще-то не помню, когда они, собственно, должны начаться. Надо бы в женский календарь заглянуть. Но становится жутко в лом, так что я откладываю на завтра, а потом и вовсе забываю.
5.3
— Рада, что у тебя дела в гору идут, — улыбаясь произносит Эльвира.
У меня возникает чувство, будто я вернулась в прошлое. В то время, когда я училась в институте, а она и её муж ещё оба работали в органах и жили в
