Другой бы решил, что понравился ей, это выдало волнение в ее голосе. Но только не он, размышлял Тарик. Его не так-то легко обмануть.
А как насчет вчерашней ночи? Как насчет своей реакции на эту женщину? Незнакомка ему безумно нравится, вот в чем все дело. Надо срочно брать ситуацию под контроль.
Он бросил на Гвинет довольно суровый взгляд.
— Но утром, когда ты нашла записку и деньги, ты должны была понять…
Горящий взгляд серых глаз и эта решительная складка у рта, которые прошлой ночью возбуждали ее, теперь лишь разгневали Гвинет.
— А что я должна была понять? Что ты из тех, кто смотрит на женщину как на вещь, которую можно купить, использовать и выкинуть? яростно вопросила она. — Да, так я и поняла. Я решила, что после оформления документов непременно выясню, каким образом ты проник в мою квартиру, чтобы в следующий раз этого не допустить, — и она с наигранным равнодушием пожала плечами. — Безусловно, на свете полно таких мужчин, которые не умеют поддерживать нормальные отношения с женщиной, основанные на взаимных чувствах, понимании и уважении, но я бы точно не смогла общаться с таким человеком.
— Так у нас с тобой и нет отношений, — прервал ее Тарик ледяным тоном. — У нас была только ночь.
— У нас? — возмущенно воскликнула Гвинет. — Ты не смеешь говорить «у нас». Ты всего лишь использовал мое тело, а потом …
— А ты хочешь убедить меня в том, что сама не получила никакого удовольствия? — безжалостно прервал ее Тарик. — Я тебе просто не поверю.
— Конечно, ты же опытный и умеешь завести женщину, — бросила Гвинет. — Этот факт не меняет дела — ты должен был заплатить!
— Должен?
Никто, а уж тем более женщина, не смел говорить с ним подобным тоном. Он был членом королевской семьи и, кроме того, единственным наследником именитого древнего рода. Он владел несметными богатствами и привык, что к нему относятся с уважением и почтением. И всегда считал себя человеком строгой морали. Кто бы предположил, что он так легко отдастся примитивному желанию, можно сказать, похоти? Займется любовью с незнакомкой с таким восторгом, будто влюблен в нее! Немыслимо!
А теперь эта женщина обвиняет его, и ее упреки вонзаются тысячью осколков в его гордое сердце, которое будто бы терзает хищник.
Он был обязан наказать эту девчонку, поставить ее на место.
— Я не должен платить женщинам за удовольствие. Я докажу тебе. Сейчас же.
Гвинет подалась назад, когда Тарик стал наступать на нее. Но не страх сковал девушку, это было совсем другое чувство, оно захлестнуло ее сладостной волной. И причина такой реакции — его глаза, пылающие страстью.
Так он желал ее? Не может быть! Тарик шагнул назад, пытаясь скрыть признаки возбуждения от самого себя.
— Теперь тебе известно, что я тоже имею право на эту квартир. Думаю, ты уже сообщила о нашей встрече властям?
Гвинет провела языком по пересохшим губам.
— Нет, — ответила она. Тишина сводила ее с ума, поэтому она добавила: — Это не в моих интересах, а в твоих. Я ведь даже не знаю твоего имени. Я спросила о том, кто кроме меня может иметь права на квартиру, но они ответили, что пока никто не заявлял об этом.
— Безусловно, тебя это порадовало. Особенно потому, что ты можешь получить дополнительный бонус к цене квартиры.
— Почему бы и нет? — возразила та.
Тарик молчал, сложив руки на груди.
Гвинет с интересом разглядывала его загорелые мускулистые руки, которые только вчера так крепко обнимали ее.
Тело Гвинет не слушалось ее разума, оно все трепетало. Надо немедленно пресечь непозволительные чувства!
— Если ты считаешь эту квартиру своей, тогда почему бы тебе не обратиться в агентство? — спросила она, тем самым давая ему понять, что не верит ему.
Терпению Тарика пришел конец.
— Ты еще обвиняешь меня во лжи? — взорвался он.
Кажется, она и впрямь рассердила этого мужчину. Его гнев буквально заполнил все пространство между ними, ситуация становилась напряженной.
Гвинет вздрогнула, когда он двинулся с места, она боялась, что он применит физическую силу. Но этого не случилось. Для наказания было достаточно одного его взгляда. Однако женщина не собиралась сдаваться, она не тронется с места.
— Я все прекрасно понимаю — ты просто хочешь меня выгнать, — заявила она. — Но я не уйду. В Англии есть пословица: собственность многого стоит…
— У нас тоже есть такая, — прервал он ее.
— Хочешь сказать, что тоже останешься? — Гвинет не сумела скрыть своего отчаяния.
— У меня такие же права, как у тебя. И даже больше, — сказал он ей, и это было правдой.
И вот, что же ей теперь делать? Обратно вернуться она не может, но и делить квартиру с этим мужчиной — невозможно. Ее сознанием овладели эротические образы, которые не давали Гвинет сосредоточиться на решении насущной проблемы. Ей надо думать о Терезе и Энтони.
— Я остаюсь. Так хотел мой отец.
— Ты не долго скорбела о его смерти, раз приехала сюда уже через три недели, чтобы заявить о своих правах.
Тарик ожидал страстных отрицаний и крокодиловых слез, но не дождался. Она спокойно ответила:
— У нас с ним не было особенно близких отношений. Мои родители развелись, когда мне было восемь. Я мало видела отца с тех пор. Ни отец, ни мать особенно не любили меня.
Тарик нахмурился. Может, поэтому ей так нужны деньги? Возможно, поэтому она хочет завоевать его расположение?
— Тогда кто же растил тебя?
Гвинет грустно улыбнулась.
— Я росла в дорогой школе-интернате, за которую платил мой отчим. Он был обеспеченным человеком. Ни он, ни мать не желали воспитывать меня. Поэтому они оставили меня в Англии, а сами вернулись в Австралию. Им было проще платить кому-то, чтобы избавиться от ответственности за меня.
Тарик отвел взгляд. Он ведь тоже воспитывался в английской школе-интернате, и ему было знакомо одиночество.
— Но детство давно осталось позади, — с легкостью сказала Гвинет. — Мы живем в настоящем. Мой отец вел жизнь, полную приключений. И эта квартира — его единственная собственность. А так как я его дочь…
— Ты хочешь свои деньги? — предположил Тарик враждебно.
— Они мои по праву, — решила обойти каверзный вопрос Гвинет. Уже и так она много рассказала. Но раскрывать натуру отца этому парню ей не хотелось. Однако у Тарика в запасе есть и другие, не менее коварные вопросы:
— Поэтому ты решила переспать с незнакомцем? Чтобы отомстить родителям за свое детство? За то, что они не дали тебе никакого воспитания, в том числе и сексуального.
— У меня нет… — нет сексуального воспитания, хотела сказать она, но передумала: — …нет желания объяснять тебе причины моих поступков. Ты должен знать одно — я собираюсь жить в этой квартире до завершения оформления документов. Л ты теряешь время, вынуждая меня уйти.
