В другой ситуации, с другим парнем, меня бы это только раззадорило, но с ним… я медленно приподнялся и взглянул в шальные глаза.
- Не надо. – Хрипло прошептал он. Я не стал вставать с него, а просто оперся на локти и внимательно посмотрел в глаза мальчишке, которого я безумно хочу. Приподнял руку и провел по контору его лица, обвел большим пальцем чуть припухшие губы, прямой, чуть вздернутый носик, лоб, брови. Кончиками пальцев по длинным как у куклы ресницам, они затрепетали, и он прикрыл глаза. – Тони, пожалуйста.
- Неприятно? – После моего вопроса он покраснел.
- Ты всегда задаешь своим любовникам такие вопросы?
Я хмыкнул и наклонился, поцеловал его в щеку.
- Ты мне не любовник, поэтому я могу задавать тебе любые вопросы. Да и будь ты им, я бы вообще с тобой не разговаривал, а занимался бы самым приятным делом…
- Это приятное дело… сейчас упирается мне в бедро.
Я вздохнул.
- Ну, чего ты хотел, ты же потрясающе сексуальный мальчик, и мое "дело" просто не может жить спокойно.
Он хихикнул:
- Я не предложу помощи.
- Я не просил.
Он открыл глаза и печально посмотрел на меня, вздохнул.
- Тони, что мне сказать, чтобы ты понял, что я не игрушка?
- Просто не будь ей. Знаешь, только одному человеку за всю мою жизнь удалось избежать моей постели и моего члена.
- Терри Гранту? – с улыбкой спросил он.
- Да, Терри.
- И ты до сих пор жалеешь об этом?
Вообще разговор был странный, хотя бы тем, что я лежал на нем и хотел его сейчас больше чем разговоров, но так же я понимал, что он не даст мне осуществить свое желание. И это немного злило. Совсем чуть-чуть.
- Нет, я жалею о том, что не могу быть грубым сейчас. – Я почувствовал, как он подо мной напрягся. И мне, почему-то, не стало от этого приятно, как обычно бывало в таких ситуациях, мне захотелось, чтобы он расслабился снова. И я, немного сместившись на кровать, погладил кончиками пальцев его плоский животик, он отвернулся от меня и прикусил губу. – Малыш, я предпочитаю жесткий секс, люблю, когда партнер подчиняется беспрекословно, когда я могу делать с ним все, что мне хочется.
- Зачем ты мне все это говоришь? – прошептал мальчишка в моих руках.
- Потому что это важно, я хочу, чтобы ты знал это. Ты все равно, рано или поздно, окажешься в моих руках. – Я встал и уже от двери проговорил. – Прими душ и ложись спать, моя комната напротив, я пойду, скажу Аделаиде, чтобы она готовилась ко сну. Да и ребят разогнать нужно.
Я вышел и прикрыл дверь, прислонился к ней спиной. И что я, интересно, делаю, у меня столько проблем, а я нахожу все новые, он ведь будет теперь шугаться меня. И правда, Мыш.
Я спустился вниз и предупредил Ад, что ее комната готова, Майлз галантно проводил девушку в апартаменты. Я заглянул на кухню. Наши гости уже ушли, оставив в раковине гору посуды, и Кота, который пытался что-то открыть. Я присмотрелся.
- Боже, Кот, это же консервная банка, что ты с ней делаешь, дай сюда!
Он зашипел и аккуратно поставил ее на стол. Банка консервов представляла собой страшное зрелище. Как будто она побывала в пасти хищника и ее, пожевав, просто выплюнули.
- Я ее и так и эдак, а она никак… - пожаловался Кот.
- И что это было, до того, как попало к тебе в руки?
- Сардины. – Почти проплакал он.
- Ты уверен?
- Мираж, я жрать хочу, это овощное рагу не для моего желудка, я проглотил, но так и не насытился.
- Тебя что корми, что не корми… - пожаловался от двери Бет. – Чего над банкой издеваешься? Не умеешь - не берись!
- А ты надо мной издеваешься, я рыбы хочу или мяса, я здоровый мужик, а ты нас зеленью все кормишь!
- Так готовь сам!
Самое интересное, они не кричали, знают, что я не выношу ор и крики. Говорили эмоционально, но на ультразвук не переходили.
- Так, успокоились.
Они тут же прекратили шипеть друг на друга и посмотрели на меня, я смотрел, правда, на банку. – Закажите что-нибудь в ресторане, только молю, не пиццу. У нас завтра первая репетиция с новым музыкантом, так что спать ложитесь пораньше.
Они лишь кивнули, и Кот бросился к трубке.
- Хочу мяса… - услышал я.
Когда я поднялся обратно в свою комнату, Шел уже был тут и внимательно разглядывал обстановку.
Я обожаю желтый цвет и манго. Его тонкий аромат витал в комнате. Это значит, что малыш принимал душ здесь, я улыбнулся. На нем была черная пижама. Волосы влажные.
Он обернулся, когда я вошел в комнату. А я, не обращая на него внимания, скинул пиджак и расстегнул рубашку.
- Ложись, я дам тебе одеяло.
- Тони, а кто это?
Я повернулся к нему, он указывал на фотографию на столе. Моя семья.
- Мои родители. – Я расстегнул пряжку ремня.
- Ты не общаешься ними?
- Почему ты так решил? Общаюсь, просто мои родители не очень хорошо относятся к моей популярности и вообще роду занятий. Мой отец считает, что я отлично бы смотрелся в офисе в кожаном кресле, а мать - спит и видит меня женатым на дочери нашей соседки. Так что мы поддерживаем чисто деловые отношения… семейный нейтралитет. – Я прошел в ванную и включил воду. – Шел, малыш, ложись, завтра рано вставать и у нас будет очень много работы.
- Почему ты не хочешь уступить отцу и сесть в кожаное кресло? – спросил он от двери в ванную. Я умыл лицо и взял зубную щетку.
- Потому что мне это не интересно, и мой отец прекрасно об этом осведомлен, и даже больше, он уже лет пять не спорит со мной на эту тему на субботнем обеде. С мамой сложнее, она не понимает моей бисексуальности.
- Ты бисексуал?
Я улыбнулся.
- Да, но последнее время все больше склоняюсь к мальчикам с черными глазами и с нежным именем… - Его сдуло от двери, и я услышал:
- Спокойной ночи, Мираж.
Я принял душ и надел пижамные штаны. Когда я достал одеяло и лег в кровать, Шел еще не спал. Я это слышал в тишине сумерек. Он старался утихомирить сбившееся дыхание, свернулся калачиком на краю кровати и дрожал.
- Малыш, вот что ты делаешь?
