Как было установлено в рамках интервьюирования практического работника, первоначально уголовное дело было возбуждено по ч. 3 ст. 290 УК РФ – получение взятки гр-ном А., за незаконные действия. Гр. А. был задержан при получении указанной денежной суммы у банкомата с банковской карты, принадлежащей иному лицу (способ сокрытия преступления, см. раздел 2.3). В данной типичной следственной ситуации следователь выдвинул версию о получении взятки лично гр. А. Таким образом, использованию подлежала методика расследования взяточничества, без посредника.
Однако дальнейшее расследование, в частности анализ результатов ОРМ – прослушивания телефонных переговоров, показало, что гр. А. убеждал взяткодателя, что деньги будут переданы начальнику отделения валютного контроля таможни гр-ке Г. В полномочия именно этого должностного лица и ее подчиненных входило проведение соответствующей проверки и административное производство по делу в отношении коммерческой фирмы «В». Возникла и была проверена версия о взяточничестве, где А. выступал посредником, а гр-ка Г. – взяткополучателем. Однако позднее гр. А. дал и в последующем подтвердил показания о том, что он получил эти деньги, изначально не намереваясь передавать их гр-ке Г., т. е. совершил мошенничество. Думается, что если бы оперативные сотрудники и следователь, благодаря рекомендациям методики расследования преступлений, связанных с посредничеством во взяточничестве (а таковой тогда не было), вовремя выдвинули и проверили бы все три версии: о взяточничестве «напрямую» гр-ну А.; посредничестве и мошенничестве, то далее, вероятно, могли бы быть установлены новые обстоятельства преступной деятельности, новые эпизоды, соучастники и т. д.
Как уже отмечалось во введении, изучение имеющихся методик расследования взяточничества показывает, что авторы всегда лишь упоминают (не более) фигуру посредника в данных криминалистической характеристики преступлений, описании типичных следственных ситуаций и т. п., однако не показывают особенностей собственно выдвижения версий, выявления и расследования этих преступлений в условиях деятельности посредника, мнимого посредника.
Так, в работах М. В. Лямина часто используются формулировки типа «передача взятки лично взяткополучателю или через посредника», обозначаются типичные следственные ситуации и версии, связанные с посредничеством, однако каких-либо особенностей проведения следственных действий и ОРМ в криминалистических ситуациях участия этого субъекта в механизме преступной деятельности не отмечается[62].
Аналогично А. Н. Халиков указывает, что «…в условиях неочевидности может происходить вымогательство взятки неизвестным лицом, чаще всего посредником между служащим органа государственной власти и дающим взятку гражданином…», но специфических рекомендаций для выявления и расследования подобных способов передачи взятки им не предлагается[63].
Между тем есть основания полагать, что потребности практики как раз направлены на повышение эффективности борьбы с одними из наиболее сложных, изощренных групп способов взяточничества – связанных с посредничеством. Так, по результатам анкетирования на вопрос о том, сложнее ли раскрыть факты передачи взятки лично от взяткодателя взяткополучателю или через посредника, 81,82 % респондентов – следователей и оперативных сотрудников и 61,64 % государственных обвинителей ответили, что «существенно сложнее» (другие варианты: «Примерно одинаково», «Несколько сложнее»). Здесь же на вопрос «Существенно ли должна отличаться методика изобличения взяточничества без посредника и с посредником?» 74,55 % следователей и оперативных работников, а также 56,18 % государственных обвинителей ответили: «Да, существенно» (другие варианты: «Да, но несущественно», «Примерно одинаково»), остальные затруднились ответить. Поскольку ответ на вопрос подразумевал открытый вариант, здесь же мы впервые увидели следующие комментарии: «Нужно проводить оперативный эксперимент в два этапа: против посредника, потом – против взяткополучателя» (Прил. 2, 3).
Сравним ситуации расследования взяточничества, совершенного без участия посредника и с участием такового. Так, И. являлся должностным лицом – врачом общей практики (семейным врачом) амбулатории пос. Октябрьский МБУЗ «Ленинградская ЦРБ», согласно должностной инструкции врача общей практики амбулатории пос. Октябрьский, выполняющим организационно-распорядительные функции по руководству деятельности подчиненного ему среднего и младшего медицинского персонала. И., находясь на рабочем месте в амбулатории пос. Октябрьский МБУЗ «Ленинградская ЦРБ», имея умысел на получение взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя, т. е. за выдачу медицинской справки об обращении З. в амбулаторию пос. Октябрьский Ленинградского района, получил от него денежные средства в сумме 5000 рублей, после чего был задержан сотрудниками ОМВД России по Ленинградскому району[64].
Расследование указанного преступления не имело особых трудностей. В правоохранительные органы обратился З. с заявлением о вымогательстве у него взятки врачом МБУЗ «Ленинградская ЦРБ» за выдачу медицинской справки об обращении З. в амбулаторию. Оперативным сотрудникам оставалось обеспечить контролируемые условия передачи взятки И., осуществить документирование противоправной деятельности врача. Затем результаты проведенных оперативно-розыскных мероприятий были использованы в доказывании вины И. в совокупности с другими доказательствами по делу. Гораздо более сложную задачу представило расследование в следующей ситуации.
М., работающий автомойщиком на автомобильной мойке, расположенной рядом со станцией ОГТО и РАС ГИБДД УВД по г. Уфе, будучи по месту работы знакомым с сотрудниками ОГТО и РАС ГИБДД УВД по г. Уфе, обратился к государственному инспектору отделения государственного технического осмотра (ОГТО) и РАС ГИБДД УВД по г. Уфе К., зная, что в полномочия последнего входит выдача актов технического осмотра транспортных средств об их технической исправности и разрешении эксплуатации, которые являются основанием для выдачи владельцам транспортных средств талона о прохождении государственного технического осмотра. При этом М. сообщил К., что к нему обращаются граждане, которые желают получить на автомашины с техническими неисправностями талоны технического осмотра, выдаваемые на основании акта технического осмотра транспортного средства о его технической исправности и разрешении эксплуатации. Также М. сообщил К., что граждане согласны получать такие акты технического осмотра транспортного средства за взятку в размере 500 рублей за каждое автотранспортное средство, прошедшее указанным незаконным способом технический осмотр. В ходе разговора М. и К. пришли к соглашению, направленному на получение взяток от граждан, согласно которому К. будет без проведения надлежащего осмотра технического состояния и оборудования транспортных средств незаконно выдавать акты технического осмотра транспортных средств об их технической исправности и разрешении эксплуатации, не отражая в них имеющиеся технические неисправности и недостатки транспортных средств, за взятку в указанном размере, а М., действуя по поручению взяткодателей и выступая посредником во взяточничестве, будет передавать К. взятки от взяткодателей за совершение последним указанного бездействия, при этом М. заведомо знал, что указанное бездействие К. является незаконным.
В правоохранительные органы поступила оперативная информация о том, что М. за денежное вознаграждение оказывает помощь в получении талонов технического осмотра на автомашины с техническими неисправностями. Задача, стоящая перед следователем и оперативными сотрудниками, была осложнена тем, что предстояло не только доказать факт виновности М. в совершении посреднических действий во взяточничестве, но и установить лиц из числа сотрудников ОГТО и РАС ГИБДД УВД по г. Уфе, причастных к совершению данных противоправных деяний, и также доказать факт их виновности.
В этих целях было принято решение об обращении к М. Н., выполняющего в соответствии с Федеральным законом Российской Федерации № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» роль взяткодателя, с просьбой о содействии введению государственного технического осмотра автомобиля ВАЗ-21043 с дарственным регистрационным знаком М837ТВ102, принадлежащего Д., с имеющимися техническими неисправностями и недостатками, за взятку, на что М. согласился.
Далее М., действуя согласно достигнутому ранее соглашению с К. о получении взятки, обратился к последнему и сообщил о том, что необходимо без проведения надлежащего осмотра технического состояния и оборудования транспортных средств выдать акт технического осмотра указанного автомобиля ВАЗ-21043, не отражая в нем имеющиеся технические неисправности и недостатки, на что К., желая получить взятку в сумме 500 рублей, согласился. После этого К. надлежащий осмотр технического состояния и оборудования вышеуказанного автомобиля ВАЗ-21043 не провел и не отразил в выданном и подписанном им акте технического осмотра транспортного средства очевидных технических неисправностей и недостатков, имеющихся у данного автомобиля. Подписанный в нарушение требований действующего законодательства К. акт технического осмотра транспортного средства послужил основанием выдачи Д. талона о прохождении государственного технического осмотра транспортного средства.
