Тут была сама Екатерина Петровна Назимова, Милочка, разряженная в голубое платье, с большим пунцовым розаном на груди, Кокочка Замятин, молодой офицер, ее двоюродный брат, приехавший погостить к ним на дачу, и, наконец, Лиза, которой никогда не сиделось дома.
Все они немного скучали в Муриловке и потому давно уже поджидали Леву, невольно радуясь всякому новому лицу в их уединенной деревенской жизни.
— Едет, едет!! — весело закричал наконец Кокочка, указывая на облачко пыли вдали, на большой дороге, и еле заметный пока тарантас Левы.
— Вы увидите, что на этот раз я не ошибаюсь, mesdames! Это он, наверное он, гимназическое пальто… фуражка…
— Да, да, Николай Александрович прав, это Лева! — воскликнула Лиза и тихонько толкнула подругу.
Милочка оправила на груди свою пунцовую розу и в выжидающей позе грациозно облокотилась на забор палисадника.
Еще минута — и Лева действительно подъехал к даче Назимовых.
«Эх, не удалось-таки! — с досадой подумал он. — Я так и знал, впрочем. Наверное, весь день дежурили у калитки…»
А между тем маленькое общество уже спешило к нему навстречу, обступая со всех сторон его тарантас.
— Здравствуйте, здравствуйте, наконец-то! — раздавались вокруг него радостные восклицания. — Добро пожаловать, как экзамены? Поздравляем с успехом!..
Делать нечего, Леве пришлось вылезать из экипажа и раскланиваться, здороваться, пожимать руки, благодарить.
Милочка отколола от груди свой большой пунцовый розан и непременно желала вдеть его в петлицу Субботину.
— Это я для вас, Левочка, для вас сорвала! — говорила она, опуская глазки и жеманясь. — Самый лучший, самый большой цветок из нашего сада!
— Очень благодарен, но зачем же… — немного сухо процедил Лева и, чувствуя на себе насмешливые взгляды Кокочки, немного покраснел и сконфузился. — Зачем же, вы бы лучше его моей сестре дали, к ее белому платье он скорее пойдет, чем к моей старой, пыльной тужурке.
Однако Милочка настаивала, и опять-таки волей-неволей пришлось разыгрывать галантного кавалера и, слегка нагнувшись перед девушкой, покорно выжидать, пока она медленно вдевала свой пунцовый розан в петлицу его дорожной тужурки.
«Воображаю, как я хорош в эту минуту! — внутренне злился Лева, чувствуя себя смешным. — Настоящий кулич пасхальный!»
И сознание, что Кокочка и Лиза также, вероятно, находят его смешным, еще более сердило юношу.
— Однако домой пора! — проговорил он, быстро выпрямляясь и решительно отходя от Милочки.
— Лиза, ведь ты со мною, конечно? Едем! А то к обеду опоздаем, бабушка и мама уже, вероятно, ждут нас!
Лиза неохотно последовала за братом: ей было гораздо веселее у Назимовых, особенно с тех пор, как к ним приехал гостить молодой и веселый Кокочка Замятин.
— Вы, разумеется, зайдете к нам вечерком? — любезно проговорила она, обращаясь к подруге и молодому офицеру.
— Ну уж не знаю, право, не лучше ли будет до завтра отложить наш визит? — ломалась Милочка, кокетливо поглядывая на Леву. — Ваш брат, кажется, очень устал сегодня, и ему, вероятно, не до гостей!
Она надеялась, что Лева начнет упрашивать ее, но Лева и не подумал об этом.
— О да, я ужасно устал! — поспешил он согласиться. — И сегодня нам впору вместе с курами спать залечь!
«Вот урод-то! — сердито подумала Лиза. — Хоть бы уж из вежливости промолчал!»
Она бросила красноречивый взгляд в сторону Замятина и с недовольным лицом направилась к тарантасу.
— Какой ты невежа, Лева! — начала Лиза укоризненно, как только они немного отъехали. — Неужели ты не мог из учтивости пригласить их?
— Ах, отстань ты от меня, ради Бога, с этой кривлякой! — рассердился Лева. — Очень-то мне нужно весь вечер возиться с нею! Во-первых, я действительно устал, а во-вторых, я вовсе не желаю занимать посторонних в первый же день моего приезда; ты ведь знаешь, как давно я не видел бабушку и маму!
— Скажите пожалуйста, какие сентиментальности! — презрительно проговорила Лиза, пожимая плечами, и хотела еще что-то прибавить, но в эту минуту тарантас уже подъехал к даче Субботиных. На крыльце стояли Надежда Григорьевна и бабушка.
— Господи, да никак ты еще вырос за это время! — весело воскликнула Надежда Григорьевна, обнимая сына.
— Ах нет, нет, это только кажется, потому что он так осунулся и похудел! — уверяла бабушка, тревожными глазами оглядывая с ног до головы своего любимца.
Юноша переходил из объятий в объятия, но, по-видимому, ему еще кого-то недоставало, кого-то он искал глазами, с удивлением и с беспокойством оглядываясь кругом.
— Бабушка! — проговорил Лева тихонько. — А где же Иринка, почему ее нет с вами?
Но Прасковья Андреевна расплачивалась в эту минуту с кучером и не слыхала его вопроса.
— Пойдемте обедать! — громко позвала Надежда Григорьевна. — Лева, должно быть, ужасно проголодался.
— Да, да, это правда! — согласился юноша. — Но позвольте мне раньше немного помыться и сбросить эту пыльную тужурку, я прямо умираю от жары! Бабушка, где вы устроили мою комнату в этом году? Отведите меня, пожалуйста.
Леве хотелось улучить минутку, чтобы остаться наедине с Прасковьей Андреевной.
Отсутствие Иринки начинало серьезно беспокоить его.
— Пойдем, пойдем! — охотно согласилась старушка, гордившаяся комнатой для внука.
— Ах какая прелесть! — воскликнул Лева, останавливаясь на пороге и с удовольствием оглядывая свою уютную комнату с кисейными занавесками, белоснежной постелью и широким турецким диваном. — Какая прелесть, бабушка, вот где хорошо-то будет мне отдыхать теперь! А это что?
В простенке между двух окон, над письменным столом, висел большой лист бумаги, густо исчерченный синим карандашом.
Лева быстро подошел к столу.
«А!.. Ну, слава Богу, значит, здорова!» — подумал юноша и с ласковой улыбкой принялся разглядывать знакомые ему размашистые фигуры.
Леве, разумеется, не нужно было называть автора этого чудного произведения.
— Бабушка, но почему ее нет? — спросил он наконец. — Разве Иринка не знала, что я должен был приехать сегодня?
— Разумеется, знала, я и сама, признаться, немного дивлюсь! — ответила старушка. — Ведь вон она тебе эту картину в подарок приготовила; вчера чуть ли не целый час работала над нею в моей комнате, а потом все хлопотала, чтобы я непременно ее на самое видное место повесила, и даже сама для этого две булавки принесла. Так ты уж, пожалуйста, не бросай этот лист до ее прихода, а то Иринка обидится и подумает, что я не хотела исполнить ее просьбу.
— Да что вы, что вы, бабушка! — даже возмутился Лева. — Пусть он, пожалуй, всегда висит тут! Милый Жучок! Но почему ее нет?
— Должно быть, Дарья Михайловна не пустила, ты ведь знаешь, какая она чудачка: наверное, решила, что посторонние сегодня помешают.
Лева сменил тужурку на белый китель и отправился с бабушкой в столовую.
За обедом он все время рассказывал домашним подробности о своих экзаменах и казался страшно доволен, что наконец вернулся к себе.
За кофе, который прислуга принесла на балкон, Леве были торжественно переданы подарки. Он сейчас же надел подаренные золотые часы и начал с увлечением рассматривать купленные бабушкой книги. Прекрасные ботанические атласы также имели большой успех.
«Ну, этим мы будем вместе с Иринкой наслаждаться! — подумал Лева, и ему вдруг стало ужасно скучно без своего маленького Жучка. — Хорошо бы повидаться с нею!»
— О чем ты так задумался, Лева? — ласково спросила бабушка, положив руку на его плечо.
— А вот мы сейчас развеселим его! — засмеялась Лиза и с сияющим лицом выбежала в сад.
На большой дороге уже виднелись голубое платье Милочки и высокая, сухощавая фигура Кокочки Замятина в белом кителе.
— Бабушка! — тихонько проговорил Лева, прижимая к губам руку старушки. — Вы не рассердитесь, если я на часочек уйду теперь?
— В овраг?
— Да, в овраг!
— Ну, беги, беги, там рады будут! — улыбнулась Прасковья Андреевна. — Да смотри только по дороге с гостями не повстречайся — задержат; пройди лучше через мою комнату, она во двор выходит.
Лева еще раз прижал к губам руку бабушки и быстро прошел в ее комнату.
Летний жаркий день медленно догорал, заходящее солнце золотило верхушки деревьев, и в его розовых лучах и небо, и речка, и «Сад Снегурочки» — все казалось розовым.
Иринка сидела на своей дерновой скамейке, окруженная высоким тмином, и в сиянии этой вечерней зари сама походила немного на большой полевой цветок.
Девочка сидела печальная, уронив руки на колени; у ног ее валялся большой букет белых ромашек, сорванных для Левы, которые ей так и не удалось преподнести ему.
Другие встретили Леву и теперь, вероятно, сидят с ним и разговаривают… Милочка, Замятин, только ее, Иринки, там нет, она посторонняя, сказала мама… помешать может.
