ГЛАВА 7
Аня откровенно игнорировала Никиту. Больше не подходила к нему с бредовыми идеями и глупыми вопросами. Не садилась рядом, не брала за руку. Она даже не обижалась на него. Если бы она показушно отворачивалась от него или молчала, устроив бойкот, было бы более объяснимо и спокойно, но он просто стал для нее одним из всех, абсолютно ничем не выделяясь. Вечером на обратной дороге она держалась за брата. Утром за завтраком больше не суетилась возле Никиты, но его просьбу налить чай выполнила, даже предупредила, чтоб держал аккуратнее и не обжегся, правда потом также налила и Степке, и Илье, и Олегу, и всем остальным желающим.
— Мы с Таней за завтраком, дежурные по кухне, — объявила она, — кто будет обед готовить?
Девчонки и в самом деле встали ни свет, ни заря, успели сходить в магазин и сварить сосиски с макаронами. Потом с шумом всех будили, созывая поесть и бежать на море.
Путь на море днем предстал совсем в другом свете. Тропинка вела через пустырь и теперь стала определенно понятна вчерашняя безлюдность и темнота. Вышли к изведанному уже дикому пляжу, но теперь он оказался не пустынный — концентрация отдыхающего народа была слишком большая, но ребят это похоже не смущало. Нашли свободный пятачок, весело и шумно разместились. Некоторые сразу ринулись в воду, кто-то нерешительно стоял у кромки набегающей воды, кто-то остался с намерением сначала позагорать.
— Ты идешь? — позвала Никиту Рита. Он перевел взгляд на полуоголённое ладное тело.
"Красивая", — сразу же отметилось в мозгах. Вчерашняя идея на нее отвлечься показалась еще более привлекательной. "Фигура, намного лучше, чем у Аньки", — возникло ощущение, что сам себя уговаривает.
Он, конечно же, исподтишка наблюдал, когда «милаха» выпрыгивала из шортиков и скидывала футболку, без изящности, но так естественно — без какого-либо стеснения или желания кому-то понравиться. Скинула одежду, мазнула немного кремом, чтобы не обгореть, по плечам и рукам. Без доли кокетства попросила рядом трущегося Олега смазать спину, шикнула возмущенно, когда посчитала, что тот слишком увлекся и, откинув тюбик понеслась в море, не раздумывая с визгом плюхнулась в воду. Смеялась и брызгалась в неуверенно входящих Свету и Степу. Пару раз ревниво выцепила взглядом Вадима, критично отмечая, чем тот занят на берегу с Ликой, и поплыла к Лешке. Всё, Никита ей был совершенно не интересен. Непонятно как внезапно став другом, он так же в момент вылетел из «френдзоны». Причина? Не сказать, чтобы Никита сильно забивал этим голову, но ответ все же найти пытался. Ну, хорошо, если быть совсем честным, то такое невнимание удручало и коробило.
Хотел возврата непринужденных доверительных отношений. Затягивать в прояснении ситуации не стал, уличил момент, подплыл неожиданно сзади, ухватил девчонку за лодыжку. Она испуганно брыкнулась, взвизгнула, ответно окатила каскадом брызг:
— Идиот! — снова взмахом рук отправила на него шквал воды, еще и еще. Никита, смеясь, изворачивался, прикрывался, отплевывался, потом одним прыжком снова настиг ее и ухватил, заставляя угомониться.
— Ты, дурак, я же испугалась. Думала, рыба кусается, — продолжала угрюмо возмущаться, а он веселился.
— Акула?
— Пиранья, — буркнула, подняла на него взгляд, разглядывая мокрое лицо. Он был близко, очень близко, опасно близко. Снова эти манящие тонкие губы, на которые с мокрых волос падают крупные соленые капли. Темные глаза — сразу и не понять где у них заканчивается радужка и начинается зрачок. В цвете горького-горького шоколада маленькая чёрная точка из центра потихоньку расползалась как кровожадная черная дыра, поглощая все больше и больше пространства, захватывала территорию и теперь пыталась проникнуть в ее душу.
Он тряхнул головой, как пёс, стряхивая капли, на самом деле сбрасывал тоже начинающее расти в нем влечение, не убирая с лица улыбки, спросил:
— Ты обиделась?
— Да, больше так не делай. Я не люблю, когда пугают.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Анька понимала, что на самом деле он спрашивал о вчерашнем вечере, но не показала виду. Не очень хотелось говорить о том, что произошло накануне на темной дороге. Почти произошло. Она вдруг испугалась. И его, и еще больше себя. Боялась своей уже в который раз неожиданно возникающей реакции на почти незнакомого парня. Боялась, что он каким-то образом прочитает ее мысли, боялась, что высмеет. Еще больше боялась, что он наоборот вдруг не будет смеяться и не откажет, и воплотит в жизнь все ее фантазии. Ведь вчера по дороге на море она почти на сто процентов уверена — он бы ее поцеловал, если бы не Рита.
«Слава Богу, Рита отвлекла и Господи, как было бы стыдно, если бы та что-то заметила», — в который раз вроде как с облегчением твердила сама себе Анька. А подлый червячок, зачем-то копошился и дырявил все в груди, нашептывая, — «Никита предпочел другую». Это очень неприятно, когда тебя парень только что пытался поцеловать и тут же отшвырнул, переключившись на другую — более красивую. Да ей всегда нравился Вадим и сейчас нравится, но такое явное пренебрежение, естественно, обидно. И неважно, что Никита просто друг. У Ани есть гордость, и вообще, не надо к ней лезть со своими домогательствами. Никита для нее вообще пустое место, случайный знакомый, чужой парень. Так уговаривала она себя, но этот черноглазый, как назло сейчас снова оказался здесь рядом, опять подло обворожительно улыбался и влек к себе.
— Я про вчера, — парень настаивал и не собирался переводить тему, — ты меня игноришь. Мы больше не друзья?
— Друзья. С чего ты взял, что нет? — Анька замялась, но тут же ойкнула, отскочила, засучила ногами, завопила, — там кто-то кусается!
Никита уже пару минут назад заметил, что, когда какое-то время находишься в воде без движения, мелкие рыбешки начинают пощипывать за ноги.
— Это рыбки! — успокоил он ее. Вместе уставились вниз, разглядывая дно. На удивление достаточно прозрачная вода позволяла видеть две пары рядом стоящих ног и снующих меж ними мальков. Некоторые из них замерев, повиливая хвостами, уже опять нацеливались щипнуть. Анька брыкнулась, отгоняя стайку — увиденное ей не понравилось. В мгновение Никита поднырнул рядом, вспенив воду и уходя в водоворот. Мелькнувшие над поверхностью ноги тоже моментом исчезли под водой. Он пропал ненадолго, не прошло и минуты — снова возник перед Анькой. Шумно дышал после задержки дыхания, сплевывал, отмахиваясь от бегущих с него ручьев воды, болезненно промаргивал глаза, которые щипало от морской соли, но вид был довольный. Широко улыбаясь, протянул ей руку. На руке прижатая пальцами нервно подрагивала хвостом рыбешка. Аня восхищенно ахнула, аккуратно забрала, по-детски счастливо смеясь, но для порядка хитро проворчала:
— Ты, ловец кильки, лучше бы раковину с жемчужиной поймал.
— Так, рыбка лучше, — тут же нашел, что возразить Никита, — она за свободу выполнит любые твои желания. Можешь попросить у нее жемчужину.
Аня подозрительно поглядела на полуживого, собиравшегося скоро сдохнуть малька. На всякий случай, чтоб не так скоро приказал долго жить, сполоснула водой, недоверчиво покосилась на парня:
— Думаешь? Что-то не очень она на золотую похожа.
— Ну, серебряная, — пожал равнодушно плечами, — серебряные, хочешь сказать, жить не хотят? У Емели вообще щука была.
— Ну, хорошо, — видимо это ее убедило, таинственно прищурилась, задумалась. Еще раз заботливо облила драгоценное теперь существо водичкой, не совсем доверяя свалившемуся счастью, уточнила. — Прям хоть что, хоть что можно загадывать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Конечно, — уверенно кивнул.
— Хочу съездить в «Красную поляну», — громко произнесла и раскрыла ладошки, опуская в воду.
Рыбка не сразу поверила неожиданной свободе, легла на волнах вверх брюхом, создавая мертвый вид, а потом вмиг вильнула хвостом и скрылась.
— Сколько ждать, чтобы исполнилось? — чудо чудом, но точность и уверенность в делах важна.
— Не знаю, надо точнее формулировать желания. Может вообще через десять лет…
