Страшная мысль пронзила его: да ведь мост же разведенный!
Но машина уже исчезла во тьме.
На улице стало пустынно и тихо.
Домой возвращаться не хотелось.
Он побродил еще немного, но идти было больше некуда, и он побрел назад.
Уже издали он увидел во всех окнах своей квартиры свет!
Пожар?! Но свет был свой.
Забыл его выключить?! Но он его и не включал.
Воры!
Он побежал. Страх перерос в отвагу.
Вверх по лестнице. Споткнулся. Упал. Вскочил и дальше наверх. Быстрей! Где ключ?
Неужели потерял?!
Да вот он!
Выставил вперед ключ - как штык.
Уже на лестнице услышал голоса из своей квартиры.
Веселый шум.
Дверь была приоткрыта, хотя он ее закрывал.
Подкрался. Прислушался.
Теперь до него доносились отдельные слова.
Людей было, кажется, много.
Что за ночные гости?
Никогда его так не поздравляли.
Он решительно открыл дверь. Потом толкнул другую. Шагнул в большую комнату, где еще час назад сидел с незнакомкой.
Голоса разом смолкли.
Все обернулись к нему.
Дети и взрослые.
Он видел их в первый раз, но все они казались ему до ужаса знакомыми. Более того, они были похожи на него! Мальчики и девочки. Большие и маленькие.
Они застыли и смотрели на него. Один - с бокалом вина за его столом. Другой - с раскрытой книгой у его шкафа. Грудной ребенок на полу поднял головку и уставился туда, куда смотрели все. Несколько человек стояли, облокотившись на рояль. Все были до боли похожи на него.
- Это отец? - спросила девочка.
- Да, - ответил один из его взрослых двойников. - Это наш отец.
- Садись с нами, отец! - закричали они. - Выпей с нами! Расскажи нам, кем ты стал. А мы расскажем тебе, кем могли бы мы стать.
Они снова стали смеяться...
* * *
Теперь накануне каждого своего дня рождения он со страхом ждет их визита. Раз в год они являются к нему и поздравляют его с днем рождения. С его днем рождения. С днем его РОЖДЕНИЯ. С днем РОЖДЕНИЯ ЕГО.
Они рассказывают о себе. О своих планах на будущее. А он гадает, от кого они. Этот - от Н. А этот от П. А может, от Г.?
- Они меня мучают, - рассказывает он какому-нибудь случайному слушателю: старичку на скамейке или соседу по палате. - Но я им не верю. Они не отбрасывают тени. И не дают отражения. Этих детей попросту нет! Они не родились!
Одинок ли он? Нет. Человек не может быть одиноким. Иначе это не человек. Даже заключенный в одиночной камере - не одинок. Одинок - только мертвец. Он пишет стихи. Точнее - только одно стихотворение. На чем попало. Бессчетное число раз.
Еще вчера я счастлив был. И с чистой совестью грешил. Была весенняя пора Еще вчера.
Диван
Два грузчика внесли в квартиру диван и спросили у Блинцова:
- Куда ставить-то?
- Да ставьте пока посередине, - сказал Блинцов.
Когда грузчики ушли, Блинцов сразу же бросился проверять диван. Бухнул его кулаком. Сел. Попрыгал задом. Потом прилег и не заметил, как уснул.
Вечером пришла с работы жена и стала его будить:
- Вставай! Спать пора!
Блинцов, недовольный, встал:
- Ты думаешь, на таком мелком диванчике вдвоем уместимся?
- Так он же раскладной, - с улыбкой сказала жена и потянула к себе нижнюю часть дивана.
В диване что-то щелкнуло, и он стал вдвое шире.
- Слушай, а он еще и в длину раскладывается! - радостно сообщила жена, дернув диван за ручку, после чего он стал в полтора раза длинней.
- По-моему, он для нас даже великоват, - сказал Блинцов, прижимаясь к стене.
- Это ты сейчас так говоришь, пока у нас детей нет, - сказала жена. Залезай!
Блинцов нехотя залез на диван.
- Ого! Здесь и подушки есть! - воскликнула жена, беря в руки подушку.
От этого в диване опять что-то щелкнуло, и Блинцову показалось, что диван стал еще больше.
Тут в квартиру позвонили.
- Иди дверь открой! - велела Блинцову жена.
В квартиру позвонили еще раз.
- Ты чего ж это дверь не открываешь?! - накинулась жена на Блинцова.
- Не могу слезть с дивана! - ответил Блинцов. - Я не знаю, где с него слезать.
- Ах, какой же ты бестолковый! - сказала жена. - Смотри!
Она разбежалась - и прыгнула за подушки. Больше свою жену он не видел.
Утром в расстроенных чувствах Блинцов пошел на работу.
Но минут через десять поймал себя на мысли, что все еще идет по дивану.
"Я заблудился! - с ужасом подумал Блинцов -. Надо что-то думать! - он присел на какой-то валик. - Выход один - выкинуть этот диван, к чертям, на помойку! Сейчас соберем его..."
И Блинцов стал собирать диван. Но при всяком движении в диване что-то щелкало, и он только увеличивался. Потом уже достаточно было лишь коснуться дивана, перевернуться на другой бок, почесаться или вздохнуть, чтобы в диване опять что-то щелкнуло и он сам раздвинулся бы еще.
Вечером Блинцов встретил девушку.
Не зная с чего лучше начать, он начал издалека:
- Что делает так поздно молодая девушка на чужом диване?
- Я не девушка, - сказала она. - А студентка. Угол хотела у вас снять.
- Пожалуйста, - сказал Блинцов. - Угол дивана вас устроит?
- Нет, - сказала она. - Нам с мужем это слишком дорого.
И укатила назад, оставляя на диване следы велосипедных шин.
Впервые с момента покупки дивана Блинцов почувствовал голод. Он позвонил по телефону соседке и пригласил ее к себе в гости.
- На чашку чая, - сказал Блинцов. - Только поесть чего-нибудь захватите.
- А ваша жена? - спросила соседка. - Вдруг она об этом узнает?
- Не узнает, - сказал Блинцов. - Она сейчас далеко. На другом конце дивана...
Через неделю Блинцов получил письмо. Письмо было от жены. Она писала, что живет на юге. Разумеется дивана. И просила выслать свидетельство о браке, чтобы оформить развод.
После этого Блинцов предпринимал еще попытки избавиться от дивана: снова собрать его, или наоборот, разобрать, слезть, уйти под покровом ночи. Но при всяком движении раздавался щелчок, и диван только увеличивался.
От всех этих дел Блинцов почувствовал страшную усталость.
"Куда бы лечь?" - огляделся он.
Но поскольку вокруг ничего не было, кроме дивана, улегся прямо на него. Раздался опять щелчок! Под Блинцовым что-то раздвинулось, и он навсегда исчез в недрах дивана.
Гроб с музыкой
У одного пианиста умерла теща.
Он приходит домой в час ночи, смотрит - теща на диване лежит. Он и подумал, что она умерла. Нет, конечно, сначала он проверил, не обманывает ли она его. Подошел к ней поближе и в лицо ей дымом дыхнул - из папиросы. Она лежит, не шелохнется. Он тогда ей голову пеплом с папиросы посыпал. Она снова лежит, не бросается. Он тогда вконец осмелел, совсем близко к теще подошел и как крикнет в ухо ее седое:
- Серафима Львовна, вы случайно не померли?!
А она - без всяких признаков жизни. Только храпит.
Правда, тогда у пианиста мелькнула мысль, что теща в летаргическом сне, и он, понимая, что дорога каждая минута, кинулся к телефону. Скорей заказывать гроб.
В похоронном бюро ответили, что сначала надо вызвать врача. Но пианист подумал, что на врачей надеяться нельзя, что от них можно ожидать чего угодно вплоть до полного выздоровления покойника. И он позвонил своему приятелю. Столяру. Ивану Иванычу.
Иван Иваныч Столяр говорит:
- Не могу. Я сейчас занят. Сном.
Пианист говорит:
- Ну, я тебя прошу. У меня сегодня такой день!
А ты мне хочешь все испортить.
Столяр говорит:
- А что у тебя? Прибавление в семье?
- Лучше, - говорит пианист. - Убавление. Приезжай - не пожалеешь. Только инструмент захвати и торт.
- А можно я еще племянника захвачу? - спрашивает Столяр.
- Лучше девушек каких-нибудь, - говорит пианист. - Чтобы поминки нескучными были. С танцами.
- Первым делом - работа, - сказал Столяр, - а девушки - потом.
Столяр приехал с племянником в середине ночи. Они выкинули из тещиного шкафа одежду, разобрали его, и Столяр сколотил довольно сносный гроб. Причем сверху оказалась дверца с зеркалом и ручкой.
- Ничего, что крышка с замком получилась? - спросил Столяр.
- Еще лучше, - сказал пианист. - Надежней. Закрыл гроб на замок, а ключ закопал.
- Лучше бы зеркалом вовнутрь, - сказал племянник. - Женщины, они без зеркала жить не могут.
- Тогда тем более не надо вовнутрь, - сказал пианист. - А то она такая дура, что там оживет.
- А не пора ли, хозяин, нам ее обмыть? - спросил Столяр.
- Кого?! - не понял пианист. - Тещу?
- Нет, продукцию, - сказал Столяр и расстелил на гробе газету "Лесная промышленность".
Пианист поставил на гроб бутылку водки и маринованные грибки, которые заготовила на зиму теща.
Через час племянник сказал пианисту:
- Дядь Саш, сбацай нам чего-нибудь музыкальное.
Пианист сел за рояль и стал наяривать траурный марш, правда, раз в десять быстрей и громчей, чем это принято во всем цивилизованном мире.
А Столяр стал звонить своей знакомой: дескать, что вы делаете сегодня ночью? Я хочу вас пригласить в одну интересную компанию.
