Скорее уж произведение кондитерского искусства доставили по приказу госпожи Нарышкиной-старшей.
Как ко всему этому относятся наставники и преподаватели, выяснить тоже не получилось. Они подозрительно быстро исчезли из столовой.
— Слабости, — сказал Андрей, понуро тыкая ложечкой доставшийся ему кусок.
Разрезала торт лично именинница, и куски получились очень разного размера. Тем, что выпал на долю сурового аскета Андрея, можно было спасти от голодной смерти пару африканских деревенек.
— Да ладно, иногда можно, — сказал я. — Главное, чтобы правило и исключение не менялись местами.
— Я говорю не о себе, а о тех, кто по долгу службы должен блюсти строгие порядки в Академии, — возразил Андрей. — Официально никаких празднеств, кроме академических, тут проводиться не должно. Однако когда среди курсантов — отпрыски самых знатных родов, приходится на многое закрывать глаза. Не поощряют, но и открыто не возражают... Послушай, я, наверное, ускользну тихонько. Мне здесь не место.
— Полли расстроится.
— Ты полагаешь? — скривился Андрей. — Действительно думаешь, что она заметит?
С его стороны тут не было никакого «интересничанья», он правда хотел слинять, но при этом не испортить отношений с именинницей. Как-никак, мы все работали в одной команде на Игре, и это нас некоторым образом связывало.
— Не знаю, — честно признался я. — Но возможно.
Андрей вздохнул, однако тут же взял себя в руки. Изобразил улыбку, чтобы не было похоже, будто он присутствует на похоронах.
Я же на самом деле не мог сказать, как отреагирует Полли на его отсутствие. Могла не заметить, могла тут же удариться в слёзы. Её импульсивная натура была в должной степени непредсказуемой.
Моё внимание привлекал мучающийся Мишель. Полли как-то незаметно устроила из небольшого торжественного ужина, проходящего в полусекретной обстановке, полноценный приём в свою честь. «Гости» рассредоточились по столовой, а виновница торжества вдохновенно порхала от группки к группке, поддерживая светскую беседу.
Мишель ни в какую группку не вошёл, а кроме того, судьба постоянно располагала его так, чтобы в поле зрения своей возлюбленной он не попадал. Хотя очень старался. Эта гонка без правил продолжалась уже минут пять.
— Ты ведь не собираешься на ней жениться, — сказал вдруг Андрей.
Я непроизвольно вздрогнул, огляделся. Поблизости не было лишних ушей, но всё же я незаметно поставил завесу от подслушивания.
— Скажу тебе по секрету: я вообще пока не собираюсь жениться.
— В таком случае, с твоей стороны было бы благороднее прямо сказать об этом Полли, а не пытаться свести её с Мишелем. На мой взгляд, разумеется. Извини за то, что вторгаюсь в приватность.
— Я не давал Полли никаких обещаний.
— И, тем не менее...
— Андрей! — вздохнул я. — Не капай на мозги, а? Может, я её таким образом испытываю. Когда мы закончим академию, мне действительно понадобится создать семью. И я бы хотел, чтобы моей избранницей была женщина, на которую я смогу положиться, как на самого себя.
Сказав это, я понял, что сказал правду. Не было у меня никакого предубеждения против Полли. Ну, кроме, разве что, того крохотного нюанса, что я был больше, чем в два раза, старше её. А так — на Игре она себя проявила просто великолепно, в качестве боевого товарища вполне себе работала. Внешностью её бог уж точно не обидел, ровно как и положением в обществе. Так что через пять лет — как знать?..
Но не сейчас. Уж точно — не сей-час.
— Мысль разумная, — признал Андрей. — Хотя воплощение, на мой взгляд — не очень. Ты не будешь возражать, если я приглашу Полли на танец?
— С чего бы мне возражать, — проворчал я. И опомнился. — Погоди. Ты думаешь, будут ещё и танцы?!
— Ставлю двести отжиманий на то, что будут.
— Двести отжиманий для тебя — не проигрыш.
— Твоя правда, — подумав, согласился Андрей. — Тогда так: если танцев не будет — я таки съем этот кусок торта.
— Принято, — кивнул я и убрал магическую завесу.
Сам со своим куском торта уже разделался. Это истинным отпрыскам аристократических родов нужно было себя ограничивать. А я в душе всё ещё был Капитаном Чейном, командиром повстанцев. И для меня калории были не врагами, а друзьями. Есть возможность перекусить — используй её. Чёрт знает, когда в следующий раз доведётся.
Кроме того, обмен веществ в моём молодом теле происходил с головокружительной быстротой, и за фигуру уж точно переживать не приходилось. Скорее наоборот — обильное питание помогало набирать мышечную массу.
Я подошёл к столу поставить тарелку, как вдруг с якобы пустого стула донёсся знакомый низковатый голос:
— Не очень-то вы любезны, господин Барятинский.
Я дёрнулся и уставился на стул.
Нет, это была не невидимость. Скорее что-то вроде отвода глаз. Я просто до сих пор упорно не замечал сидящую на стуле Кристину с подарочной коробкой на коленях — а это совсем на меня не похоже.
— Используете магию на территории академии, госпожа Алмазова? — буркнул я. — Разве это не против правил?
— Это — родовая защитная магия, — очаровательно улыбнулась Кристина. — Кого-то она защищает от падения с высоты, кому-то помогает быть незаметным. Занятно, господин Барятинский: от вас куда проще укрыться в людном месте, чем в ночном саду.
— У вас прекрасно получается и то, и другое, — холодно сказал я и бросил на стол звякнувшую тарелку. — Что вы тут делаете, госпожа Алмазова?
Кристина вскинула брови:
— Не знала, что для посещения общей столовой нужно сначала получить приглашение госпожи Нарышкиной или её жениха.
— Вы не ответили на вопрос.
Глаза Кристины нехорошо сверкнули:
— Да с чего ты взял, что я собираюсь отвечать на твои вопросы? — прошипела она. — Кто ты такой?
В этот момент меня тоже немного перемкнуло, и я, наклонившись к ней, в тон ответил:
— Я — тот, кто через несколько лет будет решать судьбы чёрных магов. Рассчитывать, сколько из них нужно держать на цепи, чтобы соблюсти баланс, а сколько можно спокойно списать по статье «утилизация». Цепь у меня, к слову, уже есть. И ты с ней знакома более чем близко.
Кристина побледнела. Пожалуй, в первый миг она даже испугалась, но тут же взяла себя в руки и покраснела от ярости. Ещё секунда — и, возможно, вцепилась бы мне в лицо зубами и ногтями, а то и шарахнула чем-нибудь магическим.
