не единожды, и обычно примирение заканчивалось в постели, после чего они снова терпели друг друга какое-то время. Такие отношения Сергея устраивали, несмотря на вздорный характер, Варя была умной и начитанной, они отлично проводили выходные — ходили в местный академический театр, где часто давала представление ленинградская труппа с Вивьеном и Меркурьевым, гуляли по городу — Лапина, которая родилась под Псковом, знала здесь каждый уголок и отлично умела рассказывать, ели блины на улице Троцкого и очень вкусные пельмени в небольшой чайной возле вокзала, смотрели фильмы в кинотеатре «Коммуна». Там же они в первый раз поцеловались, на картине Фридриха Эмлера «Парижский сапожник». Но прожить с ней всю жизнь — этого Сергей делать не собирался.
Варвара наконец отвернулась от окна, тряхнула рыжей шевелюрой, поводила глазами по комнате, следя за Сергеем и думая, что тот в этот момент решает, что должен сделать — упасть на колени и попросить прощения, или схватить в охапку и поцеловать. Обычно происходило второе, но она всё-таки надеялась на первое.
— О своей Глашке думаешь? — неожиданно грубо сказала она. Переход от экзальтированной барышни к циничной видавшей виды женщине произошёл мгновенно.
Сергей встал, молча посмотрел на неё.
— Прости, — сказал он, — у меня дела. Спасибо, что зашла проведать.
— Ты ещё пожалеешь, — Лапина схватила меховой полушубок, выбежала из избы.
— Ага, — вслед ей сказал Травин. — Вот сейчас и начну. А ты, пигалица, слезай с чердака, ещё раз будешь подслушивать, уши надеру.
Варю он встретил зимой в коридоре школы, куда пришёл устраивать Лизу, учительница математики была привлекательна, мужским вниманием не обделена, но причина их отношений была в другом, хотя Лапина об этом не догадывалась. Она была очень похожа на совсем другую женщину, с которой Сергея Травина, ещё того, настоящего, когда-то действительно связывала судьба. Или то, что её заменяет.
Глава 3
Глава 3.
5 апреля 1918
Выборг
Паровоз Н2-293 был построен американской компанией Ричмонд Локомотив в 1900 году, и мог тащить за собой восемь пассажирских вагонов и два почтовых. Именно на нём 7 октября 1917 года Владимир Ульянов-Ленин вернулся в Россию, чтобы руководить революцией. Вагоны, потрёпанные и теряющие лоск первого класса, пока ещё исправно служили новой власти, перевозя людей из Петрограда в Гельсингфорс и обратно, на Выборгский вокзал поезд прибывал в четверть третьего по вторникам и пятницам, и стоял четверть часа.
За десять минут до отправления состава, в сквере возле дома Пиетинена, что напротив здания вокзала, Сергей Травин держал за руки рыжеволосую девушку. Они смотрели друг другу в глаза, для этого девушке пришлось задрать голову. Пожилой мужчина в военном френче без знаков различия, стоящий неподалёку возле открытого авто, неодобрительно за ними наблюдал.
– Обещай, что будешь осторожной, — Сергей требовательно стиснул руку рыжеволосой, спохватился, прижал к губам. — Прости.
– За что? — девушка улыбнулась, спрятала голову у него на груди. — Это, напротив, хорошо, что ты очень большой и очень сильный. Конечно, я буду вести себя осторожно до твоего приезда, и не беспокойся, за мной присмотрят, Выборг — тихий провинциальный город, в нём даже ночью можно гулять по тёмным улицам и никого не опасаться. Правда, здесь сейчас красные, но скажу тебе по секрету, это ненадолго.
Сергей огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Мужчина в френче демонстративно отвернулся.
– До Харбина три недели на перекладных, обратно столько же, к середине мая я буду здесь.
– Дурачок, лишний месяц разлуки ничего не изменит, у нас вся жизнь впереди. Будешь задерживаться, телеграфируй, как идут дела, и жди нас в Праге, до июля мы точно туда доберёмся.
– Ляна!
– Что?
– Нет, ничего, — Сергей вздохнул. — Когда ты рядом, мне хочется плакать и смеяться. Это ведь ненормально, правда?
– Это любовь, глупышка, — девушка щёлкнула его по носу. — Тут уж ничего не поделаешь, мы с тобой связаны накрепко, даже если мой пап à этого не одобряет.
И она перевела взгляд на мужчину в френче, который, поставив ногу на подножку автомобиля, нетерпеливо сжимал и разжимал кулаки.
Ульяну Мезецкую Сергей больше не увидел. Через три недели в Выборг вошёл передовой отряд генерала Левстрема, начались убийства сначала красных, а потом всех русских, дорога на Финляндию была перекрыта, финские социалисты, которых поддерживало революционное правительство России, сдали город практически без боя. Сергею понадобился месяц, чтобы через охваченную смутой Россию добраться до Выборга, чудом ему удалось узнать, что девушку, похожую на Ляну, и полковника Петра Алексеевича Мезецкого расстреляли в числе прочих перед Фридрихсгамскими воротами, а потом похоронили на Сорвальском кладбище. Командовал расстрельной командой майор Аттикайнен, он успел удрать в Эстонию вместе с другими палачами.
В Прагу Травин не поехал, и в Харбин возвращаться не стал — единственной страной, которая сражалась с белофиннами, была РСФСР.
Апрель 1928.
Город Псков, Ленинградская область, РСФСР
— Ну что скажешь? — начальник Псковского оперсектора ГПУ Вацлав Политкевич полез в ящик стола за новой пачкой папирос. Дым потихоньку уходил в открытое окно, за которым маячил часовой. Кучка окурков в чугунной пепельнице грозила перевалить через край. — Что твои агенты говорят?
— Следили, — инспектор уголовного розыска Семичев хотел было сплюнуть, но потом посмотрел на пол, и так основательно загаженный, и передумал. — Вроде есть одна зацепка.
— Давай, — Политкевич оживился, смял папиросу, — я вот чувствовал, нечисто с этим Сомовым, ой нечисто. Что он, с жиганами снюхался, деньги появились, товар какой из-за кордона нэпманам продал?
— Насчёт денег сказать не могу, — инспектор достал из папки фотографию, — мы же не будем за ним по лавкам бегать, но один интересный человек наметился. Смотри, знаешь, кто это?
— Леонтий Лакоба, — начальник оперсектора сморщился, словно лимон прожевал. — Из Абхазии по разнарядке прислали, у Рубина на таможне работает, вроде хороший специалист, Давид его хвалит.
— А чего кривишься? Можешь не пояснять, понимаю. Так вот, этот Лакоба несколько дней назад стрелял в нашего почтового начальника, — Семичев улыбнулся, — нового, который
