Тогда они нас вознесут и на руках понесут в единодушном восторге надежд и упований.
Голосование, которое мы сделали орудием нашего воцарения, приучив к нему даже самые мелкие единицы, из числа членов человечества, составлением групповых собраний и соглашений, отслужит свою службу и сыграет, на этот раз, свою последнюю роль единогласием, в желании ознакомиться с нами поближе, прежде чем осудить.
Для этого, привести всех к голосованию, без различия классов и ценза, чтобы установить абсолютизм большинства, которого нельзя добиться от интеллигентных цензовых классов.
Таким порядком, приучив всех к мысли о самосозначении, мы сломаем значение гоевской семьи и её воспитательную цену, устраним выделение индивидуальных умов, которым толпа, руководимая нами, не даст ни выдвинуться, ни даже высказаться: она привыкла слушать только нас, платящих ей за послушание и внимание.
Этим мы создадим такую слепую мощь, которая не будет в состоянии никуда двинуться, помимо руководства наших агентов, поставленных нами на место её лидеров.
Народ подчинится этому режиму, потому что будет знать, что от этих лидеров будут зависеть заработки, подачки и получение всяких благ.
План управления должен выйти готовым из одной головы, потому что его не скрепишь, если допустить его раздробление на клочки в многочисленных умах.
Поэтому, нам можно ведать план действий, но не обсуждать его, чтобы не нарушить его гениальности, связи его составных частей, практической силы тайного значения каждого его пункта.
Если обсуждать и изменять подобную работу многочисленным голосованием, то она понесёт на себе печать всех умственных недоразумений, не проникших в глубину и связь её замыслов.
Нам нужно, чтобы наши планы были сильны и целесообразно задуманы.
Поэтому нам не следует бросать гениальной работы нашего руководителя на растерзание толпы или даже ограниченного общества.
Эти планы не перевернут пока вверх дном современных учреждений. Они только заменят их экономию, а, следовательно, всю комбинацию их шествия, которое, таким образом, направится по намеченному в наших планах пути.
Под разными названиями, во всех странах, существует приблизительно одно и то же. Представительство. Министерства, Сенат, Государственный Совет, Законодательный и Исполнительный Корпус.
Мне не нужно пояснять вам механизма отношений этих учреждений между собою, так как, это вам хорошо известно; обратите только внимание на то, что каждое из названных учреждений отвечает какой-либо важной государственной функции, причём, прошу вас заметить, что слово «важный» я отношу не к учреждению, а к функции, следовательно, не учреждения важны, а важны функции их.
Учреждения поделили между собою все функции управления — административную, законодательную, исполнительную, поэтому они стали действовать в государственном организме, как органы в человеческом теле.
Если повредим одну часть в государственной машине, государство заболеет, как человеческое тело… и умрёт.
Когда мы ввели в государственный организм яд либерализма, вся его политическая комплекция изменилась: государства заболели смертельной болезнью — разложением крови. Остаётся ожидать конца их агонии.
От либерализма родились конституционные государства, заменившие спасительное для гоев Самодержавие, а конституция, как вам хорошо известно, есть, не что иное, как школа раздоров, разлада, споров, несогласий, бесплотных партийных агитаций, партийных тенденций — одним словом, школа всего того, что обезличивает деятельность государства.
Трибуна, не хуже прессы, приговорила правительства к бездействию и к бессилию и тем сделала их ненужными, лишними, отчего они были, во многих странах, свергнуты.
Тогда стало возможным возникновение республиканской эры, и тогда мы заменили правителя карикатурой правительства — президентом, взятым из толпы, из среды наших креатур, наших рабов.
В этом было основание мины, подведённой нами, под гоевский народ, или, вернее, под гоевские народы.
В близком будущем мы утвердим ответственность президентов. Тогда мы уже не станем церемониться в проведении того, за что будет отвечать наша безличная креатура.
Что нам до того, если разредеют ряды стремящихся ко власти, что наступят замешательства от ненахождения президентов, замешательства, которые окончательно дезорганизуют страну…
Чтобы привести наш план к такому результату, мы будем подстраивать выборы таких президентов, у которых в прошлом есть какое-нибудь нераскрытое тёмное дело, какая-нибудь «панама» — тогда они будут верными исполнителями наших предписаний, из боязни разоблачений и из свойственного всякому человеку, достигшему власти, стремления удержать за собою привилегии, преимущества и почёт, связанный со званием президента.
Палата депутатов будет прикрывать, защищать, избирать президентов, но мы у неё отнимем право предложения законов, их изменения, ибо, это право будет нами предоставлено ответственному президенту — кукле в руках наших.
Конечно, тогда власть президента станет мишенью для всевозможных нападок, но мы ему дадим самозащиту в праве обращения к народу, к его решению, помимо его представителей, то есть, к тому же нашему слепому прислужнику — большинству из толпы.
Независимо от этого, мы предоставим президенту право объявления военного положения.
Это последнее право мы будем мотивировать тем, что президент, как шеф армии страны, должен иметь её в своём распоряжении, на случай защиты новой республиканской конституции, на защиту которой он имеет право, как ответственный представитель этой конституции.
Понятно, при таких условиях, ключ от святилища будет находиться в руках наших, и никто, кроме нас, не будет уже руководить законодательной силой.
Кроме того, мы отнимем у Палаты, с введением новой республиканской конституции, право запроса о правительственных мероприятиях, под предлогом сохранения политической тайны, да, помимо того, новой конституцией мы сократим число народных представителей до минимума, чем сократим настолько же политические страсти и страсть к политике.
Если же они нечаянно возгорятся и в этом минимуме, то мы их сведём на «нет» воззванием и обращением ко всенародному большинству…
От президента будет зависеть назначение президентов и вице-президентов Палаты и Сената.
Вместо постоянных сессий Парламентов мы сократим их заседания до нескольких месяцев.
Кроме того, президент, как начальник исполнительной власти, будет иметь право собрать и распустить Парламент и, в случае роспуска, протянуть время до назначения нового парламентского собрания. Но, чтобы последствия от всех этих, по существу, беззаконных действий не пали на установленную нами ответственность президента преждевременно для наших планов, мы дадим министрам и другим окружающим президента чиновникам высшей администрации мысль обходить его распоряжения собственными мерами, за что и подпадать под ответственность вместо него…
Эту роль мы особенно рекомендуем давать Сенату, Государственному Совету или Совету Министров, а не отдельному лицу.
Президент будет, по нашему усмотрению, толковать смысл тех из существующих законов, которые можно истолковать различно: к тому же, он будет аннулировать их, когда ему нами будет указана в том надобность, кроме того, он будет иметь право предлагать временные законы и даже новое изменение правительственной конституционной работы, мотивируя, как то, так и другое требованиями высшего блага государства.
Такими мерами мы получим возможность уничтожить, мало-помалу, шаг за шагом, всё то, что первоначально, при вступлении нашем в наши права, мы будем вынуждены ввести в государственные конституции, для перехода к незаметному изъятию всякой конституции, когда наступит время превратить всякое правление в наше самодержавие.
Признание нашего самодержца может наступить и ранее уничтожения конституции: момент этого признания наступит, когда народы, измученные неурядицами и несостоятельностью правителей, нами подстроенною, воскликнут:
«Уберите их и дайте нам одного, всемирного царя, который объединил бы нас и уничтожил бы причины раздоров — границы, национальности, религии, государственные расчёты, который дал бы нам мир и покой, которых мы не можем найти с нашими правителями и представителями»…
Но вы сами отлично знаете, что, для возможности всенародного выражения подобных желаний, необходимо непрестанно мутить во всех странах народные отношения и правительства, чтобы переутомить всех разладом, враждою, борьбою, ненавистью и даже мученичеством, голодом, прививкою болезней (отвергать это уже не стало теперь возможности: тому доказательство — процесс Бутурлина. Если русский доктор за деньги был способен привить смертельный яд своему пациенту, то ясно, что еврей — способнее на это во много крат), нуждою, чтобы гои не видели другого исхода, как прибегнуть к нашему денежному и полному владычеству…
