состоялась встреча двух высоких делегаций.
Виконт, несмотря на свой возраст и опыт, заметно волновался. А Шумилин, внимательно рассматривая своего визави, вдруг вспомнил слова, которыми Карл Маркс очень метко охарактеризовал этого политического деятеля: «Будучи тори по происхождению, он все же сумел ввести в управление иностранными делами весь тот клубок лжи, который составляет квинтэссенцию вигизма. Он прекрасно умеет соединять демократическую фразеологию с олигархическими воззрениями, умеет хорошо скрывать торгашескую мирную политику буржуазии за гордым языком аристократического англичанина старых времен; он умеет казаться нападающим, когда на самом деле потворствует, и обороняющим, когда на самом деле предает; он умеет ловко щадить мнимого врага и приводить в отчаяние сегодняшнего союзника, умеет в решительный момент спора становиться на сторону сильнейшего против слабейшего и обладает искусством, убегая от врага, сыпать громкими, смелыми фразами».
«Интересно, – подумал Александр, – какую тактику изберет сегодня сэр Генри? Наступательную или оборонительную? Впрочем, немного терпения, и все скоро станет ясно. К тому же наше шоу должно сбить с толку этого лощеного ирландского аристократа. Я уверен на сто процентов, что ничего подобного Палмерстон раньше не видел, и ему понадобится время, чтобы привести в порядок свои мысли. Мне известно, что Палмерстон собрал много информации о нас, но одно дело читать это в донесениях своих агентов, и совсем другое – увидеть все своими глазами».
А Палмерстон тем временем безуспешно ломал голову, как ему себя вести с этим пожилым атлантом. Виконта смутил его взгляд – так обычно люди рассматривают в зверинце редкое и экзотическое животное.
«Да он меня совсем не боится! – неожиданно пришло в голову Палмерстону. – Хотя он и не выше меня ростом, но мне почему-то все время кажется, что этот атлант смотрит на меня сверху вниз».
Наконец, когда молчание стало уже просто неприличным, виконт прокашлялся и спросил у Шумилина, достаточно ли тот хорошо владеет английским, и не стоит ли пригласить для беседы переводчика.
– Нет, мистер Палмерстон, – произнес Шумилин, – хотя я и имею сравнительно небольшую языковую практику, но, как мне кажется, мы должны хорошо понять друг друга. К тому же не надо, чтобы во время нашей беседы в комнате присутствовал кто-то третий. Или у вас на этот счет другое мнение?
Виконт вынужден был согласиться. Действительно, вполне вероятно, что в ходе предстоящей беседы могли возникнуть ситуации, когда каждая из сторон посчитает себя смертельно обиженной. А этого Палмерстону совсем не хотелось. Ведь не для ссоры он отправился за тридевять земель в эту варварскую страну, которая последнее время доставляет столько бед его королевству.
– Я понимаю вас, мистер Палмерстон, – задумчиво произнес Шумилин. – То, что вы знаете о нас, как и то, что вы сегодня увидели, все это неизбежно наводит вас на мысль о том, что мы смертельно опасны для Британии, и с нами что-то надо делать. Но вот что именно? И какую цену вы вынуждены будете заплатить за то, чтобы мы снова надолго погрузились с морские пучины?
– Мистер Шумилин, – Палмерстон впервые взглянул в глаза своему собеседнику. – Я понимаю, что ваше могущество огромно, но Британия никогда не согласится на то, чтобы вы и ваши русские союзники отобрали у нас Индию. Мы готовы пожертвовать многим, но не допустить, чтобы нас выставили оттуда, словно нашкодившего ребенка.
– А разве нам нужна Индия? – изумленно развел руками Шумилин. – По-моему, никто из нас об этом не произнес ни слова. К тому же зачем нам лезть в страну, в которой народы, ее населяющие, разговаривают на разных языках, молятся разным богам, да еще разделены внутри себя принадлежностью к разным кастам?
– Да, но ваше движение на юг, в Турцию и Персию, говорит об обратном, – покачал головой Палмерстон. – Вы же не будете отрицать тот факт, что Россия, в том числе и при вашей поддержке, медленно и методично подгребает под себя эти страны.
– Это суровая необходимость, – строго, словно учитель нашалившему школьнику, произнес Шумилин. – Ведь Турция поддерживала и поддерживает бандитские шайки, нападающие на русские поселения на Кавказе. Не ваш ли мистер Уркварт платил полновесные британские гинеи вожакам этих шаек?
– Кстати, а куда вы дели беднягу Уркварта? – встрепенулся Палмерстон. – Он, наверное, сидит у вас в жуткой подводной тюрьме? Или вы его прикончили?
– Мистер Уркварт жив и здоров, – усмехнулся Шумилин. – Телесно здоров. А вот за его умственное здоровье после того, что он узнал от нас, мы ручаться не можем. Ну, да и бог с ним. Одно могу вам сказать – вряд ли вы его снова увидите. К тому же, если мне не изменяет память, отношения между мистером Урквартом и вами были далеко не безоблачными.
– Хорошо, – кивнул Палмерстон, – давайте вернемся, как вы выражаетесь, к нашим баранам. Я обозначил зону наших интересов. Теперь не мешало бы узнать зону интересов России и вашей… Не знаю, какой у вас государственный строй – монархия или республика.
– Это не суть важно, – отпарировал Шумилин. – Главное, что у нас есть свои интересы. И мы намерены их всячески защищать. Причем всеми имеющимися у нас в наличии средствами. И средства эти у нас имеются в достатке.
– Значит, война? – спросил Палмерстон. – Но ведь это ужасно – в ней погибнут сотни тысяч людей…
– Миллионов, виконт, миллионов людей, – покачал головой Шумилин. – А Британские острова могут погрузиться в морскую пучину, как когда-то произошло с нашей прародиной, Атлантидой.
Палмерстон неожиданно побледнел. Он всерьез воспринял слова, сказанные своим оппонентом. Что атланты всемогущи, он понял сегодня, когда они продемонстрировали лишь часть своих возможностей. А если еще к ним еще примкнет варварская Россия…
Виконту стало совсем нехорошо. Шумилин же, участливо наблюдавший за Палмерстоном, взял стакан, наполненный сельтерской водой, и протянул его собеседнику.
Сэр Генри жадно, глубокими глотками, выпил воду, благодарно кивнул Шумилину и, словно выступая в парламенте, взмахнул руками.
– Мистер Шумилин, неужели вы хотите устроить Армагеддон?! Вы что, и в самом деле считаете себя богами?!
– Мы просто предоставляем вам право выбора, – спокойно произнес Александр. – Ведь можно же договориться и не пытаться враждовать друг с другом. Вы не посягаете на наши интересы, а мы – на ваши. Если же наши и ваши интересы в чем-то совпадут, то мы можем действовать сообща. Только помните – мы прекрасно знаем о коварстве ваших политиков и будем перепроверять каждое ваше слово, наблюдать за каждым вашим шагом. И горе вам, если мы обнаружим, что вы пытаетесь нас обмануть! Расплата наступит немедленно!
– Мистер Шумилин, – Палмерстон примирительно поднял руку, – давайте на сегодня закончим нашу беседу. Мы сказали друг другу главное. Теперь же потребуется какое-то
