Алексеевна может быть опасной?
Да боже мой, учитывая, как её боятся, что от неё постоянно ожидают чего-то ужасного и смотрят, как на догорающий фитиль, я удивлён, что у девушки такое самообладание. Да, у Зотовой свои проблемы, но, в конце концов, она просто девчонка.
Поразительно, что именно те два человека, которые ей близки, так и относятся. Из благих побуждений, но тем не менее…
Видимо, мой взгляд был настолько красноречивый, что Баталов нахмурился.
— Будьте осторожны, — подумав, всё же сдался он. — И прошу — присмотрите за ней.
Я хотел было возмутиться, что нянькой становиться не собираюсь, и вообще мне ещё за целым народом приглядывать, но просто усмехнулся. Нормальная она, сама справится. Тем более если не «присматривать». Вот в таком случае снова взбунтуется. Я сам был таким, так что хорошо понял, что она чувствует. Когда вокруг лишь недоверие, что ещё делать?
Видел же, как идея понравилась Зотовой. Для неё это и правда шанс на лучшую жизнь. Помочь тем, кто её сможет понять и не станет осуждать. Общалась ли она вообще с другими тёмными, кроме того, кто учил её в темнице? Сомневаюсь.
Всё будет хорошо. Вот это без сомнений.
Я открыл рот, чтобы сказать менталисту, что ответственности на себя я брать не стану, но не смог говорить. На меня накатила волна ледяного холода.
Мысли я читать не мог, но увидел какие-то обрывки старых эмоций. Боли. У Романа Степановича была дочь. Жена и дочь, вылитая копия матери. Он их потерял примерно в то же время, когда познакомился с Зотовыми. Вот чёрт!
Вот почему это так его цепляло, буквально тащило и порой опустошало.
Для Баталова это было искуплением.
Я положил руку на его плечо, крепко сжал и пристально посмотрел в его разноцветные глаза:
— Я присмотрю.
Он и сам знал, что это глупость. Но всё, что нужно было менталисту — услышать эти слова. Никакой ответственности, просто надежда. И я воспользовался силой, чтобы её вселить в него. Пусть это не очень правильно, но зачем тогда магия, если не помогать людям?
Мировой баланс не дрогнет, если у одного человека на земле станет больше веры в лучшее.
— Александр Лукич, что касается ваших подданных… — сменил тему мужчина. — Возникла проблема. Точнее, не совсем проблема, но я полагаю, что мне нужно обсудить это с вами.
— Не совсем проблема? — насторожился я. — С независимостью?
— Вот с этим всё в порядке. Все стороны готовы подписать признание, в любой момент.
Мы дошли до озера и встали на берегу. Я сделал глубокий вдох — воздух здесь был упоительный. Такой вкусный и опьяняющий, что все тревоги улетучились. В конце концов, не мне это государство нужно.
— Тогда в чём загвоздка?
— В вашем титуле…
— А что не так с моим титулом? — удивился я.
Баталов понял мелкий камушек и запустил по воде. Посчитал, удовлетворённо кивнул и потянулся за следующим.
— Говорите уже прямо, ваше благородие, — иронично попросил я.
— Ну да, постоянно забываю… Что же. Вот вам прямо, ваше сиятельство. Ситуация сама по себе необычная. Не припомню, когда последний раз организовывались новые государства. Да и вообще когда спорные земли были. Пришлось много архивов поднять, чтобы сообразить, как всё грамотно урегулировать.
Мужчина покрутил камень в руке и бросил его в траву.
— Вы аристократ, и ваш род старый и уважаемый. Но граф — правитель? Учитывая уникальность ситуации, это будет как-то… Мелко. Вам же на мировой политической арене выступать.
— Мне — что? — уточнил я с таким видом, что менталист захлопал ресницами и поторопился объяснить:
— В том смысле, что признание выведет вас на другой уровень, где каждая деталь будет важна.
— Так, — я тоже взял камешек и запустил его в полёт, с мальчишеской радостью отметив, что у меня получилось лучше, чем у главы конторы. — Вы к сути намерены перейти?
— Есть идея сделать вас князем, Александр Лукич, — выпалил он.
Разве что не зажмурился, так застыл в ожидании ответа. И в чём подвох-то?
Глава 5
— Роман Степанович, — очень медленно и осторожно сказал после некоторого молчания. — Не могли бы вы пояснить?
Какая-то у менталиста склонность меня то в правители назначать, то теперь вот в князи. Ну ладно, повелителем меня беспутцы выбрали, но не сунься к ним Баталов, кто знает. Может, жили бы себе спокойно и без всего этого.
Но… Князь?
Не то чтобы невозможно. Но графский-то титул получить нелегко, нужны исключительные условия, а тут целый княжеский. К тому же такой титул уже не получишь безземельный и ненаследный. Точнее, тогда это будет скорее издёвкой.
— Я обсудил с его императорским величеством. Он согласен, что так будет проще всего.
— А кому проще? — мило улыбнулся я, и мужчина слегка отпрянул.
Пусть в голове молодого графа не водилось полезных сведений о витиеватости аристократических обязанностей, но я помнил строгие требования царя к новоиспечённому дворянству. Да и кое-что о современном мире всё же успел изучить.
Вот уж кому, а мне это жизнь вряд ли упростит.
Мало того, многовато лишнего внимания привлечёт. Такое событие скрыть не получится.
— Правы вы, ваше сиятельство,— неожиданно не стал меня убеждать Баталов. — В этом схитрить не выйдет, даже с моей помощью. Как минимум придётся хотя бы раз в год на княжеском совете присутствовать. Ну и прочие процедуры… Не скажу, что сложные или требующие особенных умений, но часть времени вашего займут. Но с другой стороны, вы же всегда можете стать… Скажем так, эксцентричной личностью. С вашей былой репутацией это мне видится делом логичным.
Сумасбродность — это, конечно, прекрасно. Но слишком уж граничит с невоспитанностью, если манеры для тебя не пустой звук. Играть роль самодура я не намеревался.
— Я надеюсь, что вы несерьёзно, — нахмурился я.
— Я пытаюсь найти способ, чтобы всем хорошо было.
— Ну, мне и так хорошо, — протянул я.
Да зачем этот титул вообще? Ну будет граф править государством. И то громко сказано — территория беспутцев едва ли с город была. К тому же состояла из одной деревни, нескольких полей, части горы и домашнего скота. Пусть ресурсы ценные там имелись, но к чему так всё усложнять?
Никогда не любил политику. Напридумывают сложностей, а потом сами не знают, как с этим разобраться.
