переносил видеозаписи в память компьютера, второй лаборант проверял электрические цепи. Опасаясь вызвать недовольство профессора плохо сделанной работой, Руслан старательно тыкал кончиками щупов в контактные группы, неотрывно следя за показаниями мультиметра.
Тем временем сам Владимир Александрович, на пару с Игорем, внимательно изучал распечатки. Примерно через полчаса он положил последний из просмотренных листов на стол и задумчиво пробормотал:
– Странно, никаких изменений. Может, я что-то упустил из виду? А вы что скажете, коллега?
Игорь провел рукой по зачесанным назад темным волосам.
– В распечатках нет ничего необычного. Судя по данным, установка работала в штатном режиме.
– Вот именно! Точно так же она работала вчера и позавчера, и позапозавчера, но ничего подобного не происходило.
Профессор заложил руки за спину и заковылял взад-вперед, сильно прихрамывая на левую ногу. Подошвы его изрядно поношенных ботинок поскрипывали. Помощники удивленно наблюдали за перемещениями босса по лаборатории. Никогда ранее они не видели его в состоянии такого нервного возбуждения. Даже пес и тот следил за ним – попеременно приподнимая брови, водил глазами из стороны в сторону.
Наконец Воронцов остановился и показал затянутой в перчатку рукой на Рекса. Тот навострил уши, по-прежнему не отрывая голову от лап.
– Столько собак погибло за все время испытаний, а этот жив-живехонек. И это хорошо… нет, это замечательно! Только кто-нибудь объясните мне: почему мы не можем отправить его, куда захотим? Как будто сегодня утром сгенерированный установкой пространственно-временной тоннель синхронизировался с созданным кем-то, знать бы еще кем, искажением структурной ткани четвертого измерения. – Профессор повернулся к старшему научному сотруднику: – Так что, Игорь, если моя гипотеза верна и мы действительно присоседились к созданному кем-то каналу, это не успех, а фиаско. Рано мы начали праздновать победу, коллеги.
– Но ведь пес-то живой, – не согласился с начальником старший научный сотрудник.
Владимир Александрович невесело усмехнулся:
– А вы уверены, что это наша заслуга? Вдруг он до сих пор жив лишь потому, что созданная нами установка открыла вход в этот самый канал? – Игорь хотел было возразить, но Воронцов выставил перед собой руку в перчатке: – Хорошо, допустим, это наше достижение. Но, согласитесь, добиться безопасного возвращения живого организма из путешествия во времени и не иметь при этом возможности отправить его куда-либо по нашему разумению – все равно что ехать за рулем собственной машины, не управляя ею. Потому что ее саму везет эвакуатор.
Профессор повернулся спиной к старшему сотруднику и снова заковылял по лаборатории. «Скрип-топ, скрип-топ, скрип-топ», – шагал он от стены к стене, задумчиво глядя себе под ноги.
Игорь оторопело поправил массивные очки. И почему он сам не догадался об этом? Действительно, какой смысл в их изобретении, если оно не позволяет свободно перемещаться в четвертом измерении? А кстати, где побывал пес? Он посмотрел на Михаила. Тот недавно закончил переносить данные с видеокамеры в компьютер и вплотную приступил к выполнению второй части задания.
Едва лопоухий подошел к холодильнику, Рекс поднял голову, но остался лежать. Он лишь приоткрыл пасть и, свесив язык набок, учащенно задышал в предвкушении вкусной колбасы. Его так и подмывало гавкнуть, но он сдержал в себе порыв. Это щенки лают по любому поводу и без, а он взрослый воспитанный пес.
Михаил достал колбасу из холодильника, отрезал от батона «Докторской» солидный кусок и направился к темпоральной камере. Пока пес лакомился угощением, вновь пристегнул к закрепленной ремнями пластиковой попонке миниатюрную экшн-камеру и вышел из клетки.
Тем временем профессор остановился. Сурово сдвинул брови к переносице и пристально посмотрел на рыжего:
– Вы закончили?
– Да, Владимир Александрович!
– И что?
– Все в порядке.
– А если проверить? – едко поинтересовался Воронцов.
Руслан обиженно засопел:
– Проверяйте, только ничего не найдете. Я дважды перепроверил, все цепи исправны.
Профессор еще несколько секунд сверлил рыжего лаборанта взглядом. Потом глубокая складка между мохнатыми гусеницами бровей разгладилась, из глаз исчез холодный блеск, а губы тронула легкая улыбка.
– Возьмите, Руслан, это за правило, и со временем вы станете хорошим ученым. – Воронцов переключился на второго лаборанта: – Вы, Михаил, я вижу, тоже освободились. Ну что ж, давайте узнаем, где побывал наш четырехлапый друг.
Глава 3. Сирота
Андрей едва не расплескал кофе, когда в прихожей его временного жилища раздалось пронзительное дребезжание. Знакомые и друзья знали, что он на дух не переносит оглушительные звуки старого, времен царя Гороха, электрического звонка, и, по старинке, стучали кулаком в дверь. Хозяйка квартиры, сухонькая пенсионерка с морщинистым лицом и похожими на крысиные лапки руками, приходила за очередной данью, как в шутку называл Андрей ежемесячную плату за арендованное жилье, двадцать восьмого числа каждого месяца в одно и то же время – девятнадцать часов десять минут. Она тоже не пользовалась звонком, уважая просьбу молодого, спортивного телосложения квартиранта, хотя подобная уступчивость была ей не свойственна. Но чего не сделаешь ради денег.
До встречи с Андреем Аглая Филипповна замучилась с поиском арендаторов скромной двухкомнатной квартирки на третьем этаже старенькой пятиэтажки. Она получила ее в наследство от умершего брата и, поскольку почти боготворила его при жизни, запрещала квартирантам что-либо в ней менять.
Собственно, по этой причине Андрей и поселился в похожем на музей хрущевской эпохи жилище. Прежние квартиросъемщики не задерживались здесь дольше месяца. Видимо, их тонкая душевная организация не выдерживала пытки страшненькими обоями, жутко неудобной в бытовом отношении мебелью и сводящим с ума оглушительно-трескучим звонком. Андрей же оказался совершенно нетребовательным к обстановке. Его все устраивало в квартире, особенно низкая по меркам Москвы арендная плата, и только проклятый звонок выводил из себя.
Часы на стене крохотной, чуть больше четырех квадратных метров, кухоньки показывали половину седьмого утра. Андрей недавно проснулся и теперь завтракал, собираясь в скором времени отправиться на работу.
– Кого там черти несут в такую рань? – недовольно пробормотал он, встал из-за стола и пошаркал в коридор. Сквозь старый дверной глазок смутно угадывался темный мужской силуэт. – Кто?
– Воронцов Андрей Владимирович?
– Да, это я.
– Откройте! Полиция!
«Странно, с чего бы я им понадобился?» – подумал Андрей и, щелкнув замком, приоткрыл дверь.
Молодой улыбчивый парень в полицейской форме вскинул руку к козырьку фуражки:
– Лейтенант Рябинин. Андрей Владимирович, вы родились в Москве пятнадцатого декабря две тысячи шестого года?
– Совершенно верно. На каком основании вы меня допрашиваете?
– Пожалуйста, не волнуйтесь, это не допрос, а простая формальность. Ваш отец Воронцов Владимир Александрович?
Андрей кивнул и спросил с нотками беспокойства в голосе:
– А в чем, собственно, дело?
Лейтенант сунул руку в карман форменной куртки, вынул запечатанный конверт и протянул Андрею:
– Вам
