Она с сожалением рассталась с его руками. Так не хотелось снова чувствовать дно под ногами, когда ее могли держать, нести, гладить эти руки. Она пропустила его вперед, чтобы погрузиться под воду еще раз и незаметным движением погладила свою курочку.
Солнце давно уже перевалило за полдень, и родители Джона засобирались. С ними вместе стал собираться и Джон. Неужели он такой несамостоятельный, всюду ходит за мамочкой и папочкой? Что он не может остаться здесь и побыть с ней? Они могли бы еще поплавать, поучиться. Нет, он, и правда, не от мира сего. Торопится надеть свои дурацкие носки, укладывает полотенце. Она махнула ему рукой. Ну и пусть катится.
Неужели они больше не встретятся сегодня. Конечно, и ее мать могла бы проявить хоть какую-то инициативу. Вот ведь вчера отец Джона пригласил их, а сегодня могла бы и она.
Джуди с тоской ждала надвигающийся скучный вечер перед телевизором. Возможности этого дня, кажется, были исчерпаны. Надежда забрезжила, когда они возвращались в гостиницу.
На улице уже смеркалось, и она не сразу увидела, что автоматические двери гостиницы распахнулись перед Джоном, который, видимо, решил прогуляться, перед тем как усесться перед телевизором или лечь спать.
– Ой, а я надумал прогуляться, – сказал он. – Родители решили отдохнуть…
– А мы уже нагулялись, – резко сказала ее мать.
Что это случилось с ней сегодня? Нет, она не позволит матери загубить этот случай. Пусть отправляется себе в номер, если ей так хочется. А Джуди еще готова подышать воздухом.
– Ма, ты говори за себя. Я бы еще прогулялась.
– Ну, как хочешь. Только недолго. Джон, на твою ответственность. Я отпускаю ее на полчаса.
Нет, все же ей наконец повезло! Теперь они смогут побыть вдвоем. А где полчаса, там и больше. Только бы он был чуточку посмелее. Хотя, если ему ничего этого не надо…
Сумерки быстро сгустились, и они неспешно зашагали вдоль берега океана. Сначала разбить лед молчания никак не удавалось. Она всем телом ощущала скованность, потом он стал находить какие-то слова. Правда, совсем не те, что были нужны ей. Ну, какая разница, кем она хочет стать после школы! Она хочет стать женщиной. Женщина уже проснулась в ней и теперь только ждала, кто же, кроме нее, заметит это пробуждение.
Ей хотелось, чтобы он взял ее за руку, но она ощущала лишь случайные прикосновения его локтя, когда нога оступалась на неровностях тропинки. Конечно, и эти прикосновения обжигали ее, но этого было так ничтожно мало для просыпающейся в ней женщины. Сколько же может продолжаться эта бессмысленная ходьба?! Джуди взглянула на часы и сказала:
– Ой, уже двадцать минут прошло. Пора поворачивать. Мама будет ругаться.
Однако это не прибавило ее спутнику решимости. Они повернули к гостинице, и она чуть ускорила шаг. Но Джон даже не пытался ее удержать. Обратный путь они прошагали почти молча. Она остановилась перед своим номером в гостинице, он протянул ей руку – как будто перед ним была не женщина, а его школьный приятель – тряхнул ее за запястье и ушел к себе. Правда, перед уходом все же сказал «до завтра». И на этом спасибо.
Джуди долго не могла уснуть в этот вечер. Мать тоже ворочалась на постели. Две женщины, каждая со своими мыслями и страстями не находили успокоения. «Ах, если бы здесь лежала не ее мать, а он. Уж тогда бы непременно что-нибудь случилось», – думала Джуди. С этими бесплодными мыслями, ругая себя, она забылась чутким сном.
Среда
Время неуклонно бежало вперед. Вот уже и четвертый день – осталось всего ничего. Джон лежал на пляже, изредка поднимая голову – не появились ли Джуди с матерью. Он уже видел их утром и договорился, что займет для них место. Так что можно было не мотаться у входа – они придут непременно.
Мать сегодня с утра что-то жаловалась на головную боль, даже думала не ходить на пляж, но отец уговорил ее – солнце лучший доктор. Но матери явно не стало лучше. Было видно, что таблетка аспирина ей не помогла, как не помогло и палящее солнце.
Наконец, появилась Джуди. Она издалека помахала ему рукой, и на душе у Джона потеплело. Он уже забыл о своем вчерашнем фиаско и был готов начать все с чистой страницы. Джуди расположилась рядом с ним, а он, видя ее так близко, снова начал грезить наяву – представлять, какая она там, под этим купальником. Малую частичку ее тайных прелестей увидел он вчера, и с тех пор фантазии периодически накатывались на него, сбивая со всех других мыслей, как штормовая волна сбивает с ног зазевавшегося на берегу.
– Нет, – услышал он голос матери, – я сегодня что-то не в форме. Пожалуй, мне лучше посидеть денек в помещении – мигрень так разыгралась, сил нет.
– Да, конечно, – поддержала ее миссис Уайт. – Солнце при мигрени противопоказано.
Отец сказал:
– Тебя проводить?
– Да нет, не такая уж я больная. Загорай. Смотри, не перележи.
Когда после урока плавания они вернулись на берег, Джон обнаружил перестановку: теперь все четыре топчана, что они занимали, лежали в один ряд – головой к океану. Рядом с матерью Джуди расположился его отец. Они о чем-то оживленно беседовали, но с появлением Джона и Джуди замолчали и снова погрузились в состояние пляжного кайфа.
Джону впервые за эти несколько дней вдруг пришло в голову, что миссис Уайт – не только мать Джуди, но еще и женщина. Она лежала теперь на спине, широкополая соломенная шляпка частично закрывала ее лицо – виден был лишь кончик носа, рот, подбородок. Она, оказывается, удивительно похожа на Джуди, когда не бросаются в глаза эти признаки старости: морщинки вокруг глаз и все такое. Перед ним лежала женщина со всеми соблазнительными женскими принадлежностями. Конечно, это не Джуди, но все же…
В этот день они уходили с пляжа вместе, но опять ни о чем не договорились. Джуди с матерью зачем-то торопились в гостиницу, а отец был расположен пройтись вдоль торговых рядов. Джон нехотя поплелся за ним. Они прошли, наверное, с полмили, как вдруг отец сказал:
– Слушай, а что если нам съездить сегодня на концерт в Норфолк. Вон смотри, – он кивнул в сторону доски с афишей, – ансамбль «Чистое золото». Всего один концерт. И соседей наших прихватим. Знаешь что? Сбегай-ка ты в гостиницу, поговори с матерью, и если она не против, пригласи и наших соседей. А я тебя тут жду. Если все сложится, купим билетики и будем весь вечер наслаждаться музыкой.
Джон мчался как на крыльях. Влетел в номер – дверь в родительскую комнату была открыта. Мать лежала на кровати с закрытыми глазами. Она еще никогда не была так категорична. Нет, нет, и нет. Он поплелся к отцу с неутешительными вестями.
Отца он увидел не сразу. У той афиши его не было. Джон покрутил головой и наконец разглядел футболку отца – тот стоял у телефона-автомата, с кем-то разговаривал и не замечал никого вокруг. Джон подошел поближе.
