— Слушай, давай, поужинаем сегодня где-нибудь, — снова совершенно неожиданно прежде всего для самой себя выпалила Ксюша. — Очень не хочу сегодня возиться на кухне.
— Конечно. Тогда в наше место?
— Давай.
У них есть их место. Ничего особенного, но им там нравится обоим. И там уютно. И по дороге удобно, и от дома недалеко. Их место. Что у них еще есть — их? Ксюша была уверена, что много. А если у них, кроме этого кафе и нет ничего, про что можно сказать — наше?
Господи, что за чушь ей лезет в голову?!
За ужином она попросила Тимофея показать его новый телефон. И в самом деле, ничего особенного, просто рабочая лошадка, у Ксюши сейчас гораздо более богатый по параметрам смартфон. Потом разговор зашел в принципе про новинки на рынке смартфонов. Они часто с Тимом об этом говорили, все-таки они оба в некотором роде гики. Но только сейчас Ксюша обратила внимание, насколько хорошо Тим владеет информацией. Просто готовая аналитика по рынку смартфонов. И все самые флагманские модели знает, и когда вышли, и что выходит через полгода. Она как-то всегда относилась к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. Что Тима, о чем ни спроси, если это касается гаджетов — он все знает. Но так ли уж это обычно?
Ксюша задала еще несколько вопросов. Это было так странно — говорить с Тимофеем о смартфонах, а в голове где-то на заднем фоне то и дело всплывали его вчерашние слова. И они накладывались друг на друга: его спокойный уверенный голос сейчас и вчерашний, с глухим отчаянием. Где настоящий?!
— А ты зачем спрашиваешь? — Тим с нового телефона оплатил счет и довольно кивнул. — Новый хочешь? Я в принципе думал по поводу подарка тебе на день рождения. Если хочешь поменять…
— Нет! — Ксюша едва не поперхнулась остатками чая. — Я просто так спрашивала. Интересно.
— А. Ладно. Пойдем.
В следующие несколько дней Ксюша занималась тем, что приглядывалась к Тиму. Что изменилось? Что-то изменилось?
Ее по-прежнему не оставляло какое-то совершенно неправильное, нелогичное ощущение дипфейка. Что это не Тим. Это кто-то, который выглядит как Тимофей. Но… Но… Но… Нет, она не могла себе ничего толком объяснить. Несколько раз она уже готова была спросить. Заговорить о том, что произошло в тот день. И каждый раз не решалась. У Ксюши не было опыта в таких делах. Она просто не представляла, как составить этот разговор. Она много раз пыталась представить начало этого диалога. Вот она спрашивает Тима, спрашивает спокойно, без крика и слез: «Зачем ты вот это сделал? Зачем ты затеял эту переписку, зачем сделал так, чтобы я это увидела?». И дальше у нее наступал какой-то ступор. Что ответит Тимофей? А если он скажет что-то из того, что он ей говорил, когда пришел пьяный. А если он скажет, что сделал это, чтобы… Ну, чтобы получить подтверждение ее любви. Ведь он именно об этом и говорил тогда, когда лежал пьяный на диване. А это и тогда походило на абсурд. Но тогда это хотя бы объяснялась состоянием Тима. А если он скажет то же самое — но спокойно и трезвый?! Тогда, получается, это уже станет правдой?
А это не может быть правдой. Такого просто не может быть!
Под этим девизом — «Такого просто не может быть!» — у Ксюши прошла целая неделя. Этого не может быть. Значит, этого не было. Конечно, это страусиная политика. Но в данный момент она Ксюшу вполне устраивала. Тем более, что все в их жизни, в их с Тимом быту выглядело так, будто этой безобразной и нелепой сцены не было. И все шло как обычно — у каждого своя работа, Тимофей по утрам отвозит Ксюшу в офис и забирает по вечерам. Совместный отлаженный быт, завтраки и ужины по очереди, по выходным кафе, кино, театр или дома с сериалом. Ну и тренажерный зал с бассейном, естественно.
Все, как обычно.
А вот и нет. В субботу Ксюша вдруг поняла, что все не так вообще.
Они сходили в кино, потом посидели в своем любимом кафе, вполне приятно провели время — обсуждали фильм, а потом новости с работы — все-таки у них очень сильно пересекается их профессиональный контент. Ксюша в прекрасном настроении ехала домой и в какой-то момент вдруг вспомнила, какой сегодня день. Суббота. В этот день у них обычно с Тимофеем секс. На самом деле, не только по субботам. Но в субботу — точно. Тим шутил, что это его день, что он ему гарантирован декларацией о правах мужчин. Ну, или что-то в этом роде.
Ну и хорошо. Ксюша поняла, что ей скорее хочется домой. Она поняла, что соскучилась по Тиму, по его прикосновениям. Он очень нежный любовник. Правда, Ксюше не с кем было Тимофея сравнивать, он был ее первый и единственный мужчина. Но ей нравилось то, что он делал, какой он был с ней в постели. Тим, конечно, натворил глупостей с этой Вероничкой. Тут Ксюша почувствовала, как начинает дышать чаще и глубже. Ладно, это все в прошлом. Она была уверена, что Тим сказал правду. Что он не изменял ей, и что это был просто глупый розыгрыш. Правда, в мотивах, побудивших Тимофея это сделать, Ксюша так и не разобралась. Да, может, и не надо. Бывают же всякие необъяснимые взбрыки. Вот и у Тима случился такой.
А сегодня суббота. И секс. Им обоим нужна эта близость. Тимофею надо всегда. А Ксюше сейчас это необходимо, чтоб окончательно убедиться, что все как всегда. И что Тим, ее Тим никуда не делся. Что он ее. А то, что было — это так… Просто у него случился какой-то временный сбой.
Ксюша первой приняла душ, и, пока Тимофей был в ванной, достала из шкафа пижаму — темно-зеленого цвета, кружевную, состоящую из коротких шортиков и топика на тонких лямках. Тимофей эту ее пижаму обожал. Ксюша повертелась перед зеркальной дверью шкафа, особенно удостоив внимания вид сзади. Ну что, ее тренер, Лера, не зря свой хлеб ест — обещала попу-орех, и она-таки есть! В коротких кружевных шортиках это особенно отчетливо видно. Может, дать Тиму сзади, как он любит? Тут ей почему-то вспомнилась эта гадкая Вероничка и ее ложь. «Я дам тебе в попку». Ксюша передернула плечами. Вот же извращенка! Как такое придумать можно было!
Да ну ее к черту! Эта озабоченная не стоит того, чтобы о ней думать в их с Тимом спальне. Хватит с этой Веронички и того, что она уже натворила. Ксюша услышала, как стихла вода в ванной, и пошла к своей половине кровати. Вот Тимофей обалдеет от счастья, увидев Ксюшу в пижаме, которая ему так нравится.
Тим не обалдел. Он вышел из душа не в полотенце на бедрах, как обычно, когда они планировали секс. И даже не в трусах — как Тим обычно спал. Нет, он вышел в пижаме! Ксюша даже забыла, что у него такая есть. То есть, она помнила, что у Тима есть пижамы. Но это были домашние пижамы — тонкий трикотаж, свободные штаны, футболка. Тим в них дома ходил — ел, сидел за компьютером, смотрел сериалы на диване. Но не спал!
А теперь на нем были клетчатые штаны в серо-синюю клетку, серая футболка. Э-э-э-э… Что с Тимом случилось?!
Тимофей подошел к кровати со своей стороны, отогнул одеяло.
— Ксюш, ты еще почитаешь или я гашу свет?
Да какой к черту свет! Ксюше не нравился секс при свете, хотя стесняться ей вроде бы нечего.
— Гаси.
В комнате наступила темнота, с непривычки резкая.
— Спокойной ночи, Ксюш.
И все. И все?!
Тим ее даже не поцеловал. Он же всегда целовал ее на ночь! А теперь… теперь, с того злополучного дня, Тим ни разу не поцеловал ее. Ни одного гребанного поцелуя. Даже в щеку. Даже, мать его, в лоб. Или в макушку!
Тимофей вообще перестал касаться ее, будто она, Ксюша, чем-то больна. Чем-то очень заразным. Или ему противно ее касаться.
Да ну. Это бред.
Бред, конечно. Только почему, сегодня, в субботу, она лежит в кружевных шортах, которые по закону подлости впились в промежность, и ничего не происходит. Ни-че-го!
Сегодня суббота. День Тимофея. Он же всегда ждал этих суббот. Никогда не пропускал. И вот теперь… Ни хрена. Ни даже гребанного поцелуя.
Ксюша не выдержала.
— Тим?
— М-м-м-м?..
— Ты себя нормально чувствуешь?
— Абсолютно. Устал только. А что, я храпел?
— Нет. Не храпел. Спокойной ночи, Тимофей.
