class="code">Аполлион
Сомненья поселять мы станем тихомолком
И сеять плевелы раздоров и тревог.
Велиал
Князь Вельзевул тогда, великой власти бог [46],
Наш подкрепит протест своим авторитетом.
Аполлион
Как бы нечаянно в совет придя при этом.
Велиал
Наместник, позже всех явившись во дворец,
Нам руку сильную предложит, наконец.
Аполлион
720 Он возразит сперва, откажется, заспорит,
Засомневается – и лишь затем пришпорит
Мятежные полки, над ними став главой.
Велиал
Все дело – во главе. В порядок боевой
Не выстроить войска, пока они безглавы.
Аполлион
Что толку выступать, пожать не чая славы?
В ком честь уязвлена всех боле – тот иди
Мятежных воинов небесных впереди
И первым в бой вступи!
Велиал
Наместнику во благо
Сей план, но ранее решительного шага
73 °Cебя не должно нам открыто уличать:
Поставит пусть Совет сперва свою печать.
Хор Ангелов.
Песнь:
Зачем небесного портала
Касается багровый луч?
Зачем, сквозя из туч,
Священный свет сияет ало?
Зачем во мгле исчез
Живой сафир Небес,
Затмилась вышина?
Иль это пламена
740 Верховного светила?
Сей кровянистый жар в дыму,
Угрюмо брезжущий сквозь тьму,
Оно ли нам явило,
Едва взойдя на Небеса?
Зачем так часто, так упрямо
Небесных Духов голоса
Хулят восшествие Адама?
Чем растревожен Эмпирей?
Почто средь зал и галерей,
750 В притворах и во средокрестье
Дворца – о некоем нечестье
Твердят, злосердья не тая?
Откуда нам печаль сия?
Ответная песнь:
Когда по слову Гавриила
Мы пели Господу хвалу
В восторженном пылу,
Когда роса животворила
Сады небесных роз,
И хор чистоголос
76 °Cмиренно пел псалмы,
Из неизвестной тьмы,
Поживу здесь унюхав,
Явилась Зависти змея [47].
Сошлись, недобро вопия,
Толпы скорбящих Духов.
В них пламень радости зачах;
Взошла сомнений неуместных
Завеса мглы на их очах;
Смутилось Ангелов небесных,
770 Увы, немалое число.
Иль Небо сделалось мало
Тем, что обрел Адам корону?
Подверг ли Духов он урону?
Объяла скорбь наставший миг.
Печалью полн Господень лик.
Мы жаждем мир внести в мятежную средину,
Отпавших воротить во благодать едину.
Действие третье
Люциферисты, Хор.
Люциферисты
О злополучие, о неблагоприятство!
Неправосудный рок! В ущербе наше братство.
780 Дни умаления, дни бедствия пришли,
Понеже при любых достоинствах Земли
Надел небесный наш досель был выше в чине.
Когда глашатаем Верховной Благостыни
Был странный возвещен от врат златых приказ,
Устои Ангельства он тягостно сотряс:
Мы, те, кого Господь почтил первоначальем,
Теперь низложены и преданы печалям;
Сиянья нашего угашен горний свет,
Все Иерархии клянут годину бед;
790 Увенчан человек почетом небывалым,
Мы, как рабы, дрожим перед его стрекалом.
О незаслуженный, о тягостный недуг!
Печальные друзья, грядите в скорбный круг,
На жальбище теперь взрыдаем наипаче,
Одежды разорвем, пребудем в вечном плаче:
Скорбеть запретно ли, коль тяготу не снесть?
Нет радости теперь, одно лишь горе есть.
Увы, увы, увы, умножьте наши стоны.
О хоры Ангелов, – нарядные хитоны
800 Окрасьте трауром, – не поднимая глаз,
Грядите в скорбный мрак, объявший ныне нас.
Нам должно пребывать в стенаниях угрюмых,
Во пеньях горестных и во тягчайших думах,
Таить не должно скорбь, об оной умолча,
Стенания целят надежнее врача, —
Рыдайте горестней, печальтесь безнадежней:
Увы, увы, увы! О, где удел наш прежний!
Хор
Кто смеет здесь роптать? Несообразный зык,
Не вместный Небесам! Сей воздух не привык
810 К рыданиям – они грубы, негармоничны:
Молитвословия сему дворцу приличны,
Звон триумфальный арф, и вайи, и венки.
Кто смеет здесь скорбеть, резону вопреки,
На Господа пенять и пестовать кручину?
Кто может указать томления причину?
Немедленно узнать потребно: почему
Печалователи погружены во тьму
Скорбей, которые на Небесах излишни
Уж тем одним, что блеск собой туманят вышний.
820 Чертог небесный сей от века никогда
Не ведал траура, и скорбь ему чужда.
Обычаю вредить возможно ли мятежней?
Люциферисты
Увы, увы, увы! О, где удел наш прежний!
Хор
Друзья во радостях, к чему печаль сия?
Зачем скорбите так, о света сыновья?
Ко счастию прийти ужель не стало мочи?
Вам возвести горе немедля должно очи,
И блеска Божия исполниться вполне, —
Скользя чрез Небеса, сиять в Господнем дне,
830 От сферы к сфере мчать, блаженствовать нетленно,
Неомрачаемо и жизнеутоленно,
Стремиться празднично к Верховному Добру,
В утешном обществе, в Божественном пиру
Питаться манною. Печаль – удел тяжелый,
Его да не вкусят Господства и Престолы, —
Не должен подпадать ей ни единый Дух.
Печаль вкушающий, ваш строй и слеп и глух, —
Все ваши горести, сколь нам они ни странны,
Откройте: врачевать мы станем эти раны.
Люциферисты
840 Возможно ль ваш покой нам, братья, оберечь?
Вы сами слышали Архангелову речь,
По коей орден наш небесный уничтожен,
Вернее – в рабское достоинство низложен,
Чтоб племя новое над нами возросло?
Какое в нас нашлось угрюмство или зло,
Что вдул ветра Господь в Адамово черёво,
И Ангелов потряс величьем такового?
Бастарда сотворил, взяв бренную скудель!
Столпами Божия престола мы досель
850 Могли считать себя, но вмиг верховной властью
