под Богом,
Им, что блаженствуют в сознанье данных прав,
Главенство Ангелов безжалостно поправ.
Нам – на посылках быть! Что ж, Небо таровато:
Все отнято у нас, все человеком взято
370 До первородства вплоть; наш блеск пришел к концу;
Сей сын шестого дня, подобный столь Отцу,
Возводится на трон. Пред словом боговещим
Мы, первородные, да сникнем, да встрепещем.
Что пользы возражать? О сем провозвестил
У Неба врат златых Архангел Гавриил.
Вельзевул
Вельможный Люцифер, наместник высшей власти,
Все нами слышано, – хотя звучит отчасти
Фальшивость некая в молебнах торжества.
Увы, Архангела не таковы слова,
380 Чтоб каждый толковать их мог по произволу.
Впустую твой клеврет летал к земному долу,
К простертым под Луной равнинам и садам.
И узнавал, к чему определен Адам:
Не скупо дал Господь Адаму благостыни,
Драбантов тысячи к нему приставил ныне,
Творцу, как видно, он всех наипаче мил,
Коль Божьих первенцев в очах отца затмил.
Он ко вратам грядет небесной цитадели,
Презренный выползок из грязи и скудели,
390 Владыка новый наш. Узрим в недальний час,
Как всходит он на трон, поправ ничтожных нас,
А мы, смиренностью охвачены великой,
Лишь сможем лепетать хвалу перед владыкой.
Неведома досель явилась к нам напасть.
С одним лишь Господом делить он станет власть,
Его взнесение опасностью чревато:
Ничто не ускользнет из-под его диктата, —
Он, вечность раздробив на ряд годов и дней,
Им повелит бежать. Что может быть ясней,
400 Чем то, что в Небе мы главенством днесь не первы?
Нам человек – тиун, мы человеку – сервы
Послушные. Твой скиптр, наместник, посрамлен:
Из низших в вышние занять небесный трон
Властодержатель мчит иной. Отбрось далече
Блеск утренней звезды и приготовься к встрече,
Пой сладкую хвалу грядущему с Земли.
Порядки новые на Небеса пришли:
Смирились Звезды все, склоняются глубоко
И новому ярму покорны прежде срока.
Люцифер
410 Достанет власти мне сему пойти вразрез.
Вельзевул
Так Люцифер гласит, тот, кто с лица Небес
Сметает ночь, – его вернейшая примета —
Великолепного явление рассвета.
Лишь Богу уступив, он в Небесах первей
Всех Ангелов, иных Господних сыновей.
Его слова приять законом – достохвально,
Его божественность по праву изначальна,
Он дымом ладана почтен, – над Духом сим
Почто червяк земной теперь превозносим?
420 Тому ничтожеству дать власть неимоверну —
Не слишком щедро ли? То навело бы скверну
На сан наместника, на первоестество!
Нет равного тебе близ Бога никого.
Мы – Божьи первенцы, поэтому бесспорно:
Пред человеком нам лежать в пыли зазорно.
Все Духи, как один, очей не опустив,
Обидчика сего пойдут насупротив!
Люцифер
Ты мыслишь правильно: речь о правах коль скоро,
То первородство – суть начавшегося спора,
430 Владык перемещать во званиях зане
Для Неба – пагубно. Коль Свет доверен мне,
И сам я – Света сын, то кто не счел бы странным,
Что вдруг склонился б я перед любым тираном?
Кто хочет – пусть падет. Наместник – никогда
Своих не кинет чад. Ни лютая беда
Не устрашит меня, ни всех проклятий сила;
Презрев опасности, мы вознесем ветрила.
Иль я верну права, иль, ежели паду,
Не посрамлю свою корону и звезду.
440 Иль мощный скипетр наш – не верная защита?
Иль не тьмотысячна стоит за нами свита?
Пусть сгинем – нас повьет невянуща хвала.
Достойней властелин ничтожного села,
Чем Неба властелин второй, иль даже мене.
Теперь сомненья нет во мне ни малой тени.
Глашатай Господа, однако, вижу я,
Со книгой Божьих тайн грядет в сии края;
Благорассудно бы его послушать речи.
Что ж, с колесницы я сойду для этой встречи.
Гавриил, Люцифер.
Гавриил
450 Наместник Люцифер! Кого взыскуешь ты?
Люцифер
Тебя, глашатая верховной правоты.
Гавриил
Мы озабоченность твою не зрить не можем.
Люцифер
Ты, толкователем кто служит тайнам Божьим,
На таковые свет живительный лия,
Его и мне яви.
Гавриил
Забота в чем твоя?
Люцифер
Экстракт божественный тобою нам зачитан:
Почтение Земле великое сулит он,
А Небу – только вред: лишатся Духи прав,
Первослужительство пред Богом утеряв.
460 До рабства сверженный, людского блага ради,
Мир Духов, мнится мне, останется в накладе;
Владычество людей теперь установя,
Почто вознес Господь над Духами – червя,
Из глины взятого, – почто обрек придворных
Вовеки пребывать во кандалах позорных?
Столь тягостный к чему назначен нам удел
Внезапно? В чем и кто из нас не преуспел?
Возможно ль, чтоб Господь свою слиял природу
С людской? Ничтожеству позднейшему в угоду
470 Отринул Ангелов? К чему, Гонец, открой,
Порушен вечности первоначальный строй?
Как стала низью высь? Тварь во Творцы попала?
Осмысленное где в законе сем начало?
Отныне вышний Свет сокрыт ли в бездны тьмы
Безвидной? Наконец, теперь должны ли мы,
Небес наместники, в смиренье гнуть колена?
Бесплотным Ангелам, не ведающим тлена,
Стихии низменной – уместно ль присягнуть?
В ней Бог свои ль явил величие и суть?
480 Мы, Духи грубые, в сомненье чрезвычайном.
Ты, вверен ключ кому к Господним высшим тайнам,
Коль воле Божией сие не вопреки,
Эдикт означенный подробней прореки.
Гавриил
Что можно знать тебе – то знай из книги Бога.
Во многознании – не слишком пользы много,
Господь решает Сам, кому что ведать след.
Слепит и Ангелов сверх меры сильный свет.
Премудрость высшая открыта лишь
