ответ пришел из УМВД. Сначала мне прислали копии шести листов с официальным письмом о том, что направляют «материалы непроцессуального характера». Пришлось сделать повторный запрос и указать, что в законе ничего не говорится об ограничении доступа к «процессуальным» или «непроцессуальным» документам. Ответом был конверт с двадцатью семью листами – полный текст личного дела заключенного Вагнера (стр. 111–114).
Иван был единственным в семье сельского учителя Богдана Вагнера, кто получил только начальное образование и рабочую профессию – стал молотобойцем в кузнице. В 1912 году его мобилизовали в царскую армию, где он прослужил шесть лет, закончив службу оружейным мастером на артиллерийском складе в Тифлисе. В 1919 году Ивана призвали уже в Красную армию; он служил в Кавказском полку в Новочеркасске оружейным мастером-инструктором. Демобилизовался, вернулся домой, работал слесарем. А в 1924 году уехал в Баку в поисках лучшей жизни. Возможно, покинуть родное Поволжье его заставил голод.
О жизни Ивана Вагнера в Баку на основании полученных мной материалов и собственной информации, накопившейся за годы работы по этой теме, Эльдар Зейналов написал статью «ГУЛАГ: “Кондуктор, нажми на тормоза!”»[17], за которую я ему безмерно благодарен – вряд ли я сам смог бы сделать более подробный анализ этих документов. В статье он рассказывает, что жизнь Ивана на новом месте была непростой и бедной.
Он работал грузчиком, мукомолом, сторожем на авторемонтном заводе, где получал зарплату 78 рублей в месяц.
«Чтобы стало понятней материальное положение Вагнера, отмечу, что в феврале 1933 года в провинциальных городах килограмм говядины стоил примерно 1,80-2 руб. (речь идет о самом дешевом, IV сорте говядины. – А. М.), топленое масло – 60 руб./кг, сливочное масло 60–70 руб./кг, молоко – 5–5,50 руб. за литр, куриные яйца – 2 руб. за десяток, картофель – 5–6 руб./ кг и т. д. То есть зарплаты хватало на килограмм сливочного масла или 15 килограммов картошки.
Жил Вагнер в небольшой хибаре недалеко от железнодорожного вокзала, на 4-й Параллельной улице, 78. Дом этот сохранился и поражает своим бедным видом (но ведь в нем до сих пор живут!)»[18].
Иван жил в Баку не один. У него была жена Софья Генриховна, которая работала уборщицей на мясокомбинате, и шестилетний сын Виктор. За четыре месяца до ареста глава семьи устроился работать кондуктором на Закавказской железной дороге.
Позже на допросах он не отрицал, что ругал советскую власть – в основном в нетрезвом виде, выпивая с приятелями Карлом и Христианом. Нашлись, конечно, и свидетели, которые показали: «Вагнер говорил, что положение в Германии гораздо лучше, чем в СССР, что там население лучше обеспечено, что сообщения советской прессы о положении в Германии – ложны».
«Отдельные моменты, которые я помню, включали ругань по поводу Соввласти и восхваление немцев в Германии» – недовольство собственным материальным положением в следственном деле Ивана превратилось в «укрепление авторитета нынешней Германии» и «фашистскую агитацию».
Подкреплялось это обвинение тем, что Иван Вагнер с 1933 года получал из Германии материальную помощь. Как уже говорилось выше, из всей семьи Иван оказался устроен в жизни хуже всех. И вот в 1933 году младший брат Вольдемар, служивший пастором в Петербурге, написал брату в Баку письмо, в котором расспрашивал, как он живет, как устроился на новом месте. Узнав о том, что брат нуждается, Вольдемар предупредил Ивана: ему скоро придет извещение. И действительно, через три недели Иван Вагнер получил от немецкой фирмы «Фаст и Бриллиант» (Fast & Brilliant) уведомление о том, что в Торгсин для него поступило десять немецких марок.
Эльдар Зейналов в статье об Иване подробно описывает, как работала система денежных переводов через Торгсин: «Торгсин (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами), созданный в 1931 году, был аналогом более поздних советских валютных магазинов “Березка”. В условиях товарного голода в стране, в магазинах Торгсина “валютные ценности” (золото, серебро, драгоценные камни, предметы старины, валюту) можно было обменять на пищевые продукты или другие потребительские товары. […] Помимо прочего, Торгсин предлагал иностранцам и низкую комиссию за денежные переводы и продуктовые посылки. Этой возможностью и решили воспользоваться зарубежные гуманитарные организации, информированные о бедственном положении советских немцев.
В частности, в Германии, где после Первой мировой войны осело немало немцев из Российской империи, ими в 1922 году было создано общество “Братья в нужде” (Bruder in Not). Его организаторы собирали помощь для немцев еще со времен голода в Поволжье (1921–1922).
Советская власть в тот период усиленно опровергала слухи о голоде и нужде в СССР, которые невыгодно контрастировали с заявлениями о победе социализма. […] В августе 1934 года СССР объявил организацию “Братья в нужде” антисоветской и отказался принимать от нее пожертвования и посылки. На их получателей начали оказывать давление, чтобы они письменно отказывались от “гитлеровской помощи”, а некоторые получатели подверглись репрессиям»[19].
Созданная на одиннадцать лет раньше, чем само Министерство пропаганды Германии, организация «Братья в нужде» была объявлена в СССР ее проектом – а значит, считалась «фашистской». Одним из репрессированных за получение финансовой помощи и стал Иван Вагнер. Ему успело прийти восемь или девять переводов, шесть из них были на десять марок, остальные – по восемь-девять. О получении каждого перевода Иван писал брату и отправил в Берлин несколько открыток с благодарностью.
Кроме того, зная других нуждающихся бакинских немцев, он давал им тот адрес, откуда получал материальную помощь. Деньги начали приходить и им. Так Иван Вагнер превратился в «злостного распространителя адреса этой организации». Согласно материалам дела, он поделился им с 24 знакомыми. Некоторые из них впоследствии дали против Ивана показания, в том числе на очных ставках. Один рассказал, что узнал от Вагнера о том, что организация «Братья в нужде» выявляет в Германии лиц, которые имеют в СССР родственников, собирает среди них пожертвования и отправляет эти деньги в СССР через Торгсин. «Подтверждена осведомленность Вагнера о работе и задачах, стоящих перед этой организацией» – такой вывод сделал следователь из этих показаний.
Постановление об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения Ивану Вагнеру от 21 декабря 1934 года подписал оперуполномоченный 1-го отделения Особого отдела (00) УГБ АзУНКВД Роберт Лейхт – этнический немец. Он занимался «разработкой» шпионских связей советских немцев в Азербайджане. «Связавшись с фашистской благотворительной организацией в Германии, осуществлявшей враждебную против Союза ССР деятельность, обращался в эту организацию за помощью, получал эту помощь денежными переводами, распространял среди советских граждан и систематически вел фашистскую агитацию» – так звучало обвинение Ивана Вагнера по статьям 66 и 72 Уголовного кодекса Азербайджанской ССР.
При аресте у Ивана изъяли старый
