— Тогда скажи, заинтересованное лицо, ты ведь знаком с особой по имени Изабель Молин? — спросила Элоиза.
— Кажется, мельком видел пару раз, на мероприятиях для прессы. Она работает не на мой глянец. Ну, мода, распродажи, гламурные личности, всё такое. Ничего серьёзного, а тексты и вовсе слабенькие. Такая кукла блондинистой внешности, самое то для гламура. Желания позвать на работу не возникало.
— А ты не знаешь ли случайно, как её найти? Очень уж хочется познакомиться.
— Я узнаю, как её находят, — Поль взялся за телефон и принялся кому-то что-то писать. — Думаю, к утру мне сообщат.
— А после Николя и как бы не этой дамы придётся встречаться с твоим господином Муазеном, — продолжила Элоиза. — Раз уж ты с ним знаком.
— Знаком, — коротко кивнул Поль. — Неприятная личность. И я бы предпочёл, конечно, чтобы наши отношения не выходили за рамки деловых.
— А зачем тебе отношения с неприятной личностью? — удивилась Марго.
— Затем, что я время от времени пользуюсь его услугами, — пожал плечами Поль. — Он непревзойдённый специалист по поиску компромата, скандальных слухов и порочащей информации. Мне, понимаешь ли, такое иногда требуется по работе. Другое дело, что я не подозревал, что стану разговаривать с ним, так сказать, с позиции жертвы!
— И у тебя реально нет ничего, чем можно было бы ответить? — спросил Себастьен.
— Столь же, гм, убойного — нет. У него есть пара конкурентов, я уже подкатил к ним с интересным предложением, но первые шарахнулись от одного только имени, а вторые обещали подумать. Пока думают.
— Скажи хоть, в каком направлении искать, я своих компьютерных гениев озадачу.
— Там, понимаешь, если что и есть, то не в сети и не в официальных документах. Человек, который зарабатывает деньги компроматом, не может не понимать, что и где хранить и вообще.
— Сейфы, ячейки, прислуга в доме…
— У него, по всем в определённых кругах известной информации, есть одна служанка, которая и обеспечивает все его потребности. Или не служанка. В общем, в его доме живёт некая особа. Она занимается его хозяйством, и может быть не только хозяйством. Жены и детей у него нет. Это неоднократно проверяли самые разные люди.
— Может быть, всем в определённых кругах известно, например, чего он боится? — раздумчиво сказал Себастьен.
— Увы, — развёл руками Поль. — То есть нет информации. Говорят, что его не раз пытались убить, и что он якобы оставил какие-то распоряжения о том, что в случае его внезапной смерти какая-то информация будет непременно предана гласности.
— Это глупо, — заметила Элоиза. — Люди так-то смертны, а послушать Доменику, любую — так ещё и внезапно смертны, и причины того могут быть самыми безобидными. Если не получится ничего на него найти — тогда нужно будет уговорить его на личную встречу. Со всеми нами.
— И чем тебе поможет встреча? — хмыкнул Поль. — Это не преподаватель философии и не гламурная девочка с гламурными статьями.
— Посмотрим, что у него про нас реально есть, и оправдана ли цена, — пожала плечами Элоиза.
— Он так нагло разговаривает только тогда, когда у него реально что-то есть.
— Вот и обсудим. Что там говорится про доброе слово и пистолет? У меня — доброе слово, у монсеньора, — она кивнула в соответствующую сторону, — пистолет, кстати, вы смогли провезти в багаже хоть один?
— Даже и не пытался, — улыбнулся он. — У нас с вами и багажа-то не было, забыли? Но мы ж не в пустыню приехали, так? Я думаю, господин генерал не обидится, если я совершу налёт на его оружейную.
— Не обидится, — подтвердил Поль. — Хорошо, я и Муазену сейчас напишу и предложу завтра встретиться. Эй, сестрёнки, не киснуть! Я думаю, мы всех сделаем! Себастьен, ведь сделаем?
— Не можем не сделать, — кивнул Себастьен.
Утро началось рано. То есть — без четверти девять. К десяти собирались ехать разговаривать с Николя, Элоиза договорилась накануне, что он будет дома и будет её ждать.
Вчера была идея поехать встретиться с Адриенной, но очень уж хотелось спать. За неделю недосып достиг каких-то критических значений. И утром снова не предполагалось спать, сколько душе угодно. В такие моменты Элоиза страшно завидовала Себастьену, ведь он-то мог довольствоваться малым, и неделями спать по три-четыре часа, и ничего ему за это не было. Впрочем, ей самой тоже пока не было, а далее посмотрим. Сегодня в любом случае нужно вставать и настраиваться на долгий непростой день.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Доброе утро, сердце моё, — приветствие уже стало традиционным, но не надоедало.
— И вам доброго утра, — пробормотала она, села на постели и принялась тереть глаза.
Помнится, ещё весной она и помыслить не могла о том, чтобы привести Себастьена в особняк Шатийонов и в свою спальню. Сейчас это не вызывало никакого дискомфорта. Ну приехали. Ну по делам. Ну жить будем вместе. Ну да, дяди дома нет, но прислуга-то есть, и непременно доложат — что и как.
Более того, Себастьен вчера сам позвонил Жану де Шатийону и изложил надобность в оружии на день-другой. Нет, он не рассказывал, против кого ему нужно оружие и для чего. Не было нужды. Дядюшка, как поняла Элоиза, и без подробностей воспринял просьбу совершенно нормально, сообщил, где посмотреть оружие, как туда попасть, и где лежат соответствующие документы, в которые Себастьену разве что надлежит вписать своё имя.
За завтраком они встретились с Полем, он тоже зевал и пофыркивал, что, мол, дурные головы не дают покоя родственникам. Правда, после пары чашек кофе он подмигнул Элоизе и заверил, что всё в порядке.
И можно было отправляться к Николя.
06. Старый друг двенадцать лет спустя
Николя Бодри, преподаватель философии в колледже, жил со своей супругой Леони Мишель и дочерью Бриджитт в тесноватой на взгляд Элоизы трехкомнатной квартире, на последнем этаже дома по улице Жуанвилль.
Их ждали. Войдя, Поль и Себастьен переглянулись — встречаться договаривались Элоиза и Николя, и если Элоизу сопровождали двое мужчин, то за спиной Николя маячила стройная женщина с короткой стрижкой и девочка лет пяти-шести.
Николя за двенадцать лет, что они не виделись, располнел и облысел. Элоиза мельком подумала, что он, в общем, и тогда не был писаным красавцем, а теперь у него и вовсе нет шансов.
— Привет, Элоиза, — он смотрел хмуро и держал руки в карманах джинсов. — Я надеюсь, ты быстро расскажешь, что тебя сюда привело, и мы разойдёмся, потому что у меня не очень много времени.
— Николя, любезный друг моей юности, если бы ты лучше смотрел сам знаешь за чем, мы бы сегодня вообще не встречались, — сообщила Элоиза. — Ну а раз дело зашло так далеко, как ты способен себе представить, мы, всё же, поговорим. Где мы можем это сделать?
— Проходите сюда, — кивнула стриженая дама в лёгких брючках до колена и рубашке на пуговицах, и пригласила их в гостиную.
Николя вынул руки из карманов и побрёл за ней.
— Это Леони, моя жена.
Элоиза поняла, что ей, в свою очередь, нужно представить свои силы.
— Себастьен, мой коллега. Поль, мой брат.
Мужчины поздоровались, и все расселись на диване и креслах.
— Итак, Николя, давай подумаем, кто и каким образом мог получить доступ к хранящимся у тебя ценным документам.
— А вы не ошиблись? — нахмурилась госпожа Леони. — Откуда у него могут быть ценные документы?
— Леони, ты не могла бы выйти? — Николя при супруге чувствовал себя скованно.
— Нет, не могла, — покачала она головой. — У меня были планы на сегодняшний день, у нас они были, а теперь всё пошло прахом! И я желаю знать, из-за чего. Кто эта особа? Что ей здесь нужно? — было видно, что у госпожи Леони много претензий к супругу, и она только и ждёт момента, чтобы их высказать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Госпожа Леони, меня зовут Элоиза де Шатийон. С вашим мужем мы познакомились на кафедре в университете. Он там преподавал, а я защищала сначала диплом, а потом диссертацию.
— Это не объясняет, для чего он вам сегодня понадобился!
