В итоге Элоиза быстро переоделась в гимнастический купальник и плотные колготки, сдвинула в угол гостиной стеклянный столик, положила туда телефон, запустила с него музыку и расположилась на ковре. Сначала она немного потянулась, потом сделала несколько упражнений из своего обычного классического набора, а потом легла на ковёр — тянуться дальше.
Когда дверь отворилась, и вошёл Себастьен, она сидела на поперечном шпагате спиной к двери и тянулась к сокращённой стопе кончиками пальцев — то к одной, то к другой. Услышала его, собралась и встала.
— Фантастика, — сообщил он. — Вот что-то такое я втайне и предполагал — если поселить вас здесь, то вы будете заниматься какими-нибудь своими чародейскими делами. А я по случаю подгляжу. Рад вас видеть, сердце моё, — здесь не было камер, поэтому обняться и поцеловаться можно было по-настоящему.
— Это просто растяжка, — пожала она плечами, впрочем, улыбаясь.
— Кстати, а ваши тренировки?
— Их пока нет, все уехали на каникулы.
— Так может быть, вам стоит пойти в наш зал? Здесь тесновато для растяжки, на мой взгляд.
— В ваш зал — это куда?
— Вы не перестаёте меня удивлять. Вы хотите сказать, что не знаете о спортивном комплексе в подвале?
— Ничего не знаю.
— Там есть тренажёры, бассейн, просто зал, где бегают, играют или дерутся, ну и какие-то зеркала там тоже есть, вам ведь зеркало нужно?
— Вы снова открыли для меня что-то новое. И когда вы ходите в этот самый зал?
— Я-то рано утром, но вы утром спите. С другой стороны, можно ведь пойти вместе вечером? Потому что раньше ложиться спать нам с вами никак не грозит.
— Но ведь уже не сегодня?
— Нет, про сегодня мы договорились.
— Тогда я пойду и переоденусь, и буду готова пойти гулять. Куда, кстати?
— Для начала наружу, а там посмотрим.
Кьяра закрыла дочитанную книгу и потянулась. Хорошо-то как! Тихо, никого нет, и книга закончилась наилучшим образом. Она посмотрела на часы и поняла, что ужин был давно и на бегу, а сейчас уже полдвенадцатого, и можно пойти добыть себе чаю с чем-нибудь вкусным. Может быть, даже взять к себе. И кстати, по книге, кажется, есть кино, не поискать ли? Завтра вставать не рано, можно не торопиться.
В комнате возле кухни традиционно горел свет. А внутри она с удивлением увидела Гаэтано — он же вроде уезжал в отпуск с красавицей Аннели? Он собирался поехать с ней в Венецию и Флоренцию, и куда-то ещё, чего это он вдруг здесь, и один, и пьёт?
— Привет, ты когда успел вернуться? — она прошла к холодильнику и открыла его.
О, вот это пирожное — то, что надо. Впрочем, вот тот кусочек копченого мяса тоже хорошо выглядит.
— Привет. Сегодня, — он как-то немногословен.
— А чего один и здесь? Вы же у себя обычно пьёте?
И не только пьёте, ага.
— А, ерунда. Нет никого, все разбежались куда-то.
Да он же еле языком ворочает!
— Нет, что-то не так. И даже не убеждай меня, что всё хорошо.
— А всё и есть не так, — покачал он головой и нетвёрдой рукой плеснул коньяка в бокал.
Почти не расплескал.
— Слушай, ты, по ходу, давно тут сидишь. Не хочешь спать пойти?
— Не хочу. Не хочу идти спать один.
— Ну так позови кого-нибудь. То есть нет, уже не зови. Сначала всё равно придётся проспаться. Ты сейчас определённо не в лучшем виде.
— Да я сейчас всю дорогу не в лучшем виде, — пожал он плечами.
— С чего это вдруг? Когда ты трезвый, с тобой всё в порядке.
— Ты думаешь? — он посмотрел на неё с большим сомнением. — А почему тогда она не согласилась со мной вернуться?
— Кто — она? Аннели?
— Ну да. Сказала, что со мной классно, но она поедет домой.
— Раз у человека есть дом, то человек туда и едет, нет?
— Ну раз со мной классно, то могла и вернуться? Можно подумать, ей здесь негде на скрипке играть!
— У неё там, наверное, не только скрипка? И что она вообще сказала? Что не любит?
— Что она мне друг до гроба, и помахала ручкой. На прощание.
— Но вы с ней куда-нибудь съездили?
— Да везде съездили. Я думал, ей понравилось. И она ещё с какими-то своими друзьями меня тут знакомила, целая компания, тот ещё зоопарк. Прямо рассказала, какой я крутой и хороший. А потом села в поезд и уехала. И сказала писать, если ещё нужно играть на скрипке. А если нужно не на скрипке? Если просто так нужно?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Эк тебя занесло! Просто так, значит?
— Ну да! А что, если с покорёженной мордой, то уже просто так не нужно?
— А тебе-то давно кто-нибудь был нужен просто так? Такое вообще в твоей жизни случалось?
— Ну… — задумался он. — Наверное.
— И что ты делал?
— Шёл и договаривался на вечер. Будто не помнишь! — сообщил он и положил голову поверх сложенных на столе рук, не отпуская, впрочем, ножки бокала.
— Это было просто так, да? — пробормотала Кьяра себе под нос. — Ладно, шёл бы ты спать, что ли. И пить тебе уже хватит, и не высидишь ты тут ничего.
Она вынула бокал у него из пальцев и поставила на стол — подальше.
— А ты пойдёшь со мной? — он приоткрыл один глаз и взглянул на неё.
— Провожу, — тяжело вздохнула Кьяра.
Не было печали! Но не бросать же его, в самом деле. Она взяла его за руку и потянула из-за стола. У неё был некоторый опыт в отношении пьяных — спасибо папеньке, чтоб ему жилось легко и весело.
Гаэтано тут же обхватил её за плечи. Ну и пусть, глядишь, не завалится по дороге. А завалится — это же придётся его поднимать и тащить!
К счастью, не завалился. Дверь его комнат была заперта на ключ, и ключ этот пришлось искать по всем его карманам — сам он был не способен. А дальше уже просто — открыть дверь, включить свет хотя бы в прихожей, затащить его в гостиную и сгрузить на диван. Дальше — сам. Когда-нибудь потом.
Это мама в таких случаях хлопотала, снимала ботинки и штаны и укрывала одеялом. Кьяра же просто положила ключи на столик рядом с его головой и ушла, плотно прикрыв входную дверь. Никто же не дурак, чтобы соваться к нему без спроса, правда? А утром если не вылезет наружу, то можно будет кого-нибудь к нему заслать. Гвидо, например, тот никуда не уехал, где-то здесь болтается, хоть вроде и в отпуске. Надо будет ему написать и прямо попросить с утреца зайти и проведать друга.
Кьяра была девушкой ответственной, поэтому вот сразу тут же в коридоре открыла «под крылом» и написала. А потом уже можно было вернуться на кухню, к прошутто и пирожному.
Прогулка по городу оказалась новым и неожиданно приятным развлечением. Элоиза радовалась, что хватило ума надеть удобные сандалии без каблука, и лёгкое платье. Вообще когда она в последний раз ходила гулять по какому-нибудь городу? Просто так, не в поездке, не в новом месте? Давно!
О, вспомнила. Был эпизод в последнем классе школы. Весной. Те два месяца, которые она провела в Париже перед выпускными экзаменами. И перед тем, как ехать сдавать выпускные экзамены в Санта-Магдалена. Венсан был одноклассником, и что уж говорить, её парнем он тоже был, да. Считалось, что надменная отличница занимается с отстающим лентяем, им было, чем заняться, ещё как, и вариантов этих самых занятий было множество. У него никогда не было денег, чтобы сходить в кафе или в кино, потому что его мать одна воспитывала их троих, зато он знал каждый переулок и каждую подворотню в старой части города, и показывал это всё ей, и это было умопомрачительно, а поесть можно было и в доме на улице Турнон.
Себастьен и Венсан — очень разные люди, но сегодня Себастьен очень похож на мальчишку, который сбежал из дома и радуется летнему вечеру. Он тоже прекрасно знал углы и подворотни, и рассказывал про некоторые места — здесь он однажды попал в аварию на мотоцикле, давно, совсем ещё в юности, вот здесь четыре года назад ловили одного доброго человека, который украл у отца Варфоломея его ценные записи, чтобы кому-то там перепродать, а вон там, на перекрёстке, у них однажды случилась прямо перестрелка на улице, они победили, конечно, но было неудобно, людей напугали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
