— Ладно, разберёмся. Это всё или есть что-то ещё?
— По этому делу? Ничего.
— А другое дело?
— Не знаю о таком.
— Вот и отлично. Сердце моё, мы всех победим. Не знаю пока, как, не знаю, когда, но знаю, что непременно. Вам ясно? Вы верите?
— Вы же знаете, вам очень сложно не поверить. Правда, я не знаю другого человека, компетентности которого я бы с той же лёгкостью доверилась.
— Мне приятно, — кивнул он. — И я рад помочь вам. Именно вам. Не вздумайте сейчас уходить, ясно? Будете ещё до утра всякую ерунду думать, нечего!
Он обнял её и принялся гладить по голове, вытаскивая из узла волос шпильки.
— Спасибо, Себастьен, — прошептала она. — Никто другой, кроме вас. Я уверена.
— А вы не думали рассказать всё генералу?
— Он в отъезде, они уехали отдыхать с тётушкой. Нет, если бы я позвонила, он бы вернулся, и подключился, но если возможно, чтобы он не знал, я бы этого хотела.
— Постараемся, — улыбнулся он. — А сейчас уже душ и дальше, Элоиза. Согласны?
— Согласна, — она уже было собралась встать с дивана, но остановилась. — Скажите, а вас чем шантажировали?
— А вы думаете, нечем? — хмуро усмехнулся он. — Мне ж чего только делать не доводилось, и по службе, и по дружбе, и по другим надобностям. В том числе и людей убивать. А вы говорите — фотографии…
02. Как в поездку
Когда утром прозвонил будильник, и Элоиза выключила его, то оказалось, что Себастьен уже встал. Он зашёл в спальню — видимо, из ванной, поцеловал её и сообщил, что попросил завтрак в гостиную. Пусть она идёт в душ, а тем временем принесут. Собраться на работу? Успеете, сердце моё. Выпьем кофе, а потом пойдёте и соберётесь.
Им доставили снизу завтрак, и Элоиза молча, с удовольствием вдыхала запах кофе и намазывала масло на половинку булочки.
— Знаете, Элоиза, а я ведь придумал, о чём вас попросить.
— Правда? — она даже проснулась. — Говорите.
— Я попрошу вас сегодня после работы зайти к себе, взять то, что вам может быть нужно, и принести сюда. И остаться здесь жить до конца следующей недели, пока наши постоянные обитатели не вернутся из своих отпусков.
Она даже кофе пить перестала и поставила чашку на столик. Он серьёзно? Жить здесь две недели? С ним? И никуда от него не деться? И дверь за собой не закрыть? И молча не посидеть? И что ещё?
Она сама предложила. Он мог и посильнее что-нибудь придумать, с него бы сталось. Он с ней вообще весьма вежлив, терпелив и деликатен. И он решит проблему, она не сомневалась.
— Хорошо, Себастьен. Если вам хочется именно этого — я сделаю.
— Скажете, когда освободитесь от работы? Я помогу упаковать и перенести всё, что нужно.
— А если нужного окажется слишком много? — хмыкнула она.
— Что-нибудь придумаем. Это же не навсегда, так? А если вдруг нам понравится — тогда подумаем о раковине большего размера. Понимаете, нужно ведь попробовать, каково оно, в одной раковине. Вдруг вы правы, и я первый взвою? Я ведь тоже привык один и сам, — он улыбался и не сводил с неё глаз.
— Договорились. Я позвоню, — кивнула она.
— И пожалуйста, перешлите мне другие письма. Как только будут какие-нибудь новости — я вам расскажу. Вы ведь доверяете мне представительство ваших интересов? Дело деликатное, и я постараюсь посвящать в детали как можно меньше посторонних.
— Конечно. Спасибо, — она постаралась улыбнуться, но не была уверена, что у неё получилось.
В обеденное время в зале внизу собирались обычно человек двадцать-тридцать. Столы сдвинули, получился такой один длинный, и за ним садились, как хотели. У кого-то были излюбленные места, а кто-то каждый день мигрировал на новый стул. Вероятно, так будет продолжаться до тех пор, пока население дворца снова не увеличится до обычного количества.
Себастьен позвонил незадолго до обеда и очень попросил Элоизу спуститься. А она уже собралась просить обед к себе в кабинет. На кухне тоже осталось не слишком много людей, но и начальников сохранилось немного, фактически — всего два, она да Себастьен. В остальных службах царствовали разнообразные заместители. Так что принесли бы, ничего страшного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но тратить ресурсы на спор не хотелось, поэтому на обед Элоиза спустилась вниз.
За столом было весело. Болтали, смеялись, рассказывали истории. Себастьен придержал ей место рядом с собой, сразу же принесли немного супа — ровно так, как она любила. Поддерживать разговор было сложно, поэтому она просто смотрела в тарелку и ничего никому не говорила.
С утра удалось дозвониться до остальных товарищей по несчастью и попросить переслать письма. Адреса отправителей и в самом деле были разными, впрочем, Элоиза понимала, что это не обозначало абсолютно ничего. Она перенаправила их Себастьену, и других новостей пока не было.
Когда обед закончился, он вызвался проводить её до кабинета. Зашёл в приёмную, сел на стол брата Франциска.
— Сердце моё, я в самых общих чертах обозначил нашу проблему Ланцо. Он попросил разрешения привлечь к процессу ещё одного человека, тот человек у нас не работает и вообще работает сам на себя. Утверждается, что может очень многое, в том числе и расколоть наши непонятные адреса. Вы что думаете о такой постановке вопроса?
— Я думаю, что доверяю вам полностью. Если вы считаете, что нужно — конечно, делайте. Я не подумала вчера, а ведь Шарлю тоже не нужен скандал вокруг сотрудника. С его кардиологическими проблемами только такого и не хватало.
— Вы правы, всё так. Я надеюсь, до возвращения Шарля проблема решится. Когда столько заинтересованных лиц — иначе не бывает. Значит, работаем, и как только будут результаты — я сообщу.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Обращайтесь, — кивнул он. — И позвоните, как соберётесь уходить отсюда вечером
Когда Себастьен постучался к ней, Элоиза растерянно стояла посреди гардеробной и никак не могла понять, что же ей нужно собирать. Что к чему, что за условия вообще, ну приходила бы она к нему ночевать, а утром уходила. А так что? Паковать и тащить какую-то нереальную кучу вещей? Зачем? Или обходиться минимумом? Тоже зачем? Как они такой вопрос с Жаком решили сто лет назад? Она не помнила сложностей, наверное, их и не было. А сейчас что изменилось? Всего-то собраться и пойти пожить в другую комнату в этом же здании! А если бы, например, случился потоп? Или провалился потолок? Или она уронила бы на кого-нибудь люстру? Нет, на кого-нибудь не надо, случайно не надо тоже, пусть люстра висит, где ей положено.
Стук в дверь спас её от окончательного утопания в неконструктивных мыслях. Себастьен был уже переодет в неформальное, он осторожно прикрыл дверь и обнял её прямо на пороге.
— Расскажите, сердце моё, чем можно вам помочь.
— Я пока не знаю. Я с мыслями-то собраться не могу, а вы говорите — помочь!
— Давайте собираться с мыслями вместе. Наверное, вам нужна какая-нибудь одежда.
— Да. Для работы и для остального.
— И сколько костюмов вам нужно на три дня?
— Обычно — три. Но я могу взять два.
— Один не можете?
— Нет. Неправильно носить одни и те же вещи каждый день. Если есть возможность этого не делать, конечно.
— Ок, два. Доставайте.
Элоиза достала два костюма, три блузки, три пары чулок. А туфли пусть будут одни, и попроще. Её ведь в самом деле почти никто не видит! Два комплекта украшений тоже подобрались, и были сложены в пустую дорожную шкатулку.
Потом было отложено неформальное платье и неформальные джинсы. И футболки. И обувь.
Над ящиком с бельём она зависла ненадолго, даже села рядом на пол, потом придумала: вот как в поездку. Умеет же она собраться в поездку?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Сердце моё, можно задать вам нескромный вопрос? — он возник рядом, как тень, и стал разглядывать содержимое ящика.
Она подумала и не стала прогонять из гардеробной человека, с которым спала и собиралась продолжать спать, и с которым должна была прожить десять дней на одной территории.
