Она решила пойти вниз. Там было теплее, и Элиза хотела задать графу несколько вопросов. Вылив грязную воду, она взяла ведро в одну руку и свечу в другую. Что-то еще ее беспокоило. В комнате было чуть теплее, чем в неотапливаемом холле.
Граф сидел у камина и пил чай. Увидев ведро в руке Элизы, он снизошел до того, что объяснил, куда надо вылить грязную воду.
Элизе пришлось обуть калоши, чтобы не испортить в снегу модные туфли. Затем она выбежала во двор. Ветер завывал ужасно и швырялся хлопьями снега. Мокрый, холодный снег попал ей за воротник, и она вздрогнула. Собака графа кинулась на нее и загавкала, но, когда Элиза с ней заговорила, она сразу завиляла хвостом. Элиза наклонилась и погладила ее, удивляясь, откуда здесь такая красивая и породистая собака. Но играть с ней Элизе было некогда, потому что холод перехватывал дыхание, и она поспешила обратно.
Оказавшись снова в доме, Элиза рассердилась. Какой негодяй, думала она о хозяине. А если бы я упала, ударилась, потерялась в снегу и забрела на болота! Что ж, надо убираться отсюда побыстрее, а если отец ее спросит, почему она так рано уехала, то все будет легко объяснить.
Поведение этого наследничка было невыносимым! А уж потом я пришлю ему письмо с извинениями и скажу все, что о нем думаю!
От одной этой мысли ей стало приятно на душе, и Элиза вошла на кухню уже совершенно спокойно. Граф холодно посмотрел на нее.
– Вы и в помещении не снимете шляпу? – спросил он.
Элиза подняла резко руку и с удивлением обнаружила, что действительно на ней до сих пор еще ее маленькая шляпка с перьями. Она сняла поспешно шляпку, меховую накидку и положила их на свободный стул.
– Есть хотите? – спросил граф, вставая и потягиваясь.
Элиза с ненавистью посмотрела на его крепкое мускулистое тело.
– Да, хочу, – ответила она и села напротив за большим столом. От камина шло приятное вожделенное тепло. Она прикрыла слегка глаза и чуть не замурлыкала от удовольствия. Через секунду на стол грохнулись миска с ложкой.
Она сразу открыла глаза и уставилась на содержимое миски.
– Что это такое? – спросила она, хотя отлично знала ответ.
– Каша, разумеется. Мы всегда едим кашу. Это очень полезно. Ешьте, пока не остыла.
Элиза взяла ложку и повертела ее в руке. Никогда в жизни она не видела костяной ложки. Она хотела спросить что-то, но передумала, и начала есть овсянку. Не так уж это было и трудно. Кроме того, каша была горячая и сытная.
После того, как она съела кашу, граф сполоснул ее миску и положил туда жареное мясо. Поставив миску, он отрезал толстый ломоть хлеба и подал Элизе. Сев напротив, граф стал смотреть, как она ест.
Немного смущенная молчанием, Элиза спросила:
– А вы не присоединитесь ко мне, милорд?
– Уже поел, – ответил он коротко. Мясо было великолепное, сочное, приправленное овощами. И хлеб тоже очень вкусный.
– Вы отличный повар, сэр, – заметила она.
Он, конечно, понятия не имел, что такое приятная беседа за столом, но Элизе не нравилось есть под его пристальным взглядом. Ее это раздражало.
– Саки умеет готовить.
– Она приходит каждый день? – спросила Элиза.
Он взял свою книгу, и Элиза была уверена что он не ответит.
– Это совершенно не обязательно, – наконец сказал он, листая страницы.
– Зачем вы пригласили меня сюда? Видно что вам не нужны гости. Так для чего же вы просили приехать меня?
Он опустил книгу, держа палец на странице.
– Правильно, мне вы не нужны. Это моя мать вас пригласила.
– Почему же она уехала?
– Хочет нанять целую кучу служанок, – прорычал он. – Глупая женщина! Я сказал ей, что этого не надо делать. Мы и так отлично справляемся. Саки иногда поможет, и все будет в порядке. Но ведь нет! Ведь вам нужны служанки! – Он зло посмотрел на нее и продолжал: – Испорченная, да, вы испорченная. Это я точно могу вам сказать. А мы здесь, на севере, не любим испорченных женщин, совсем не любим.
– Вы это мне отлично продемонстрировали, сэр, – едко заметила Элиза, вспомнив не застеленную постель, холодную спальню и пробежку по снегу через задний двор.
– И не надейтесь! Тут никто за вас ничего делать не будет, – настаивал он. – С завтрашнего дня все будете делать сами. И готовить тоже.
Элиза была шокирована.
– Никогда! – воскликнула она. И увидев, что он нахмурился, быстро добавила: – Я никогда этим не занималась, и я не умею готовить. Совсем не умею.
Неожиданно он положил книгу и наклонился через стол.
– Скажите мне, миссис, а хоть что-нибудь вы умеете? – спросил он. – Мне вы кажетесь совершенно бесполезной.
В воздухе повисли несказанные слова – «и безнадежной тоже». Элиза их проигнорировала.
– О чем вы говорите! – воскликнула она, обиженная до глубины души. – Я многое умею, как любая воспитанная леди. Например, я могу вести хозяйство…
– Сама?
– Конечно нет! Но я отдаю приказы дворецкому и управляющему. А они приказывают потом служанкам, повару, лакеям… – Он прорычал что-то себе под нос, а она продолжала: – И я могу давать хорошие вечера и даже балы на сто человек. Я великолепно танцую, разбираюсь в искусстве и в музыке, играю на пианино, пою и умею вышивать…
– Наконец-то вы сказали первую разумную вещь, – прервал он ее. – Вы можете сшить себе платье? И это, которое на вас, вы сами шили? У вас, что, не хватило материала?
Элиза твердо решила, что она не будет подтягивать на своей груди глубокое декольте. Ясно, что этот крестьянин ничего не понимает в моде. Однако ее смущал взгляд серых глаз.
– Это такой стиль, сэр. Что касается того, шила ли я платье сама, то, разумеется, нет! Его шил для меня лучший портной в Лондоне. Говоря про вышивание, я имела в виду декоративные вещи…
– Всякая ерунда, – сказал он, – я знаю.
– В таком случае, что, по-вашему, должна уметь женщина?
– Я считаю, что женщина должна уметь приготовить еду и подать на стол. Выращивание овощей это тоже ее забота. Она должна уметь шить себе платья, вязать, стирать, держать в чистоте дом, работать в хлеву и на поле.
– Разумеется, после всего этого остается совсем мало времени на удовольствия, – заметила Элиза, стараясь не выказать столь явно свой ужас от той картины, которую он нарисовал.
– Удовольствия? – повторил он. – У меня нет времени на удовольствия.
– Теперь понятно, почему вы до сих пор не женаты, – отпарировала Элиза.
– Некогда, – кивнул он. – Да и неохота.
– Ваша мать, наверное, сильная женщина.
– Она крепкая. Отлично управляется с лопатой, не хуже любого мужчины.
– Ее будет трудно заменить, – сказала Элиза как можно равнодушней.
Она удивлялась, что вдова еще не умерла от непосильной работы. Но Элиза и не собиралась ее заменять, ни в коем случае.
