Но раз она вынуждена остаться здесь, то надо постараться обернуть всю ситуацию в свою пользу Элиза снова вспомнила свою беседу с Майлсом и нахмурилась. Знал бы ее кузен, насколько точно она предвидела, что случится с ней в ее путешествии на север!
– Я ведь вас, кажется, спросил, миссис? Вы меня поняли? – повторил он.
И она гордо подняла голову.
– Конечно, милорд, – ответила Элиза, не скрывая своего сарказма. – А теперь, если вы будете так добры, проводите меня в спальню. Я хотела бы отдохнуть после дороги.
Он пожал плечами и зажег одну из свечей, стоявших на буфете, показав, что Элиза должна сделать то же самое. Она тоже взяла свечу, сальную, кстати говоря, и почему-то нисколько этому не удивилась.
– Не знаю, зачем я с вами иду, – буркнул он. – Но раз вы так хотите… Комната холодная, потому что камин я не успел там растопить. – Он толкнул тяжелую дубовую дверь.
– Я полагаю, что дрова или уголь у вас есть? – спросила она, радуясь, что не успела снять меховую накидку, так как в коридоре был жуткий холод.
– Да, но я не знал точно, когда вы приедете, поэтому не принес еще в комнату.
– Может быть, вы сделаете это теперь? – предложила она, еле сдерживая злость.
– Я занесу ваши вещи, а вы возьмете уголь.
Элиза посмотрела в сторону, куда он показал. Под высокой крутой лестницей стояло большое ведро, похоже, что очень тяжелое. Затем она увидела свои чемоданы и коробки, раскиданные в чудовищном беспорядке по всему полу. Ее возмущению не было предела, она едва не закричала, но тут же опомнилась и только глубоко вздохнула.
– Вам это все понадобится? – кивнул он на разбросанный багаж. – Может, вы решили поселиться тут навсегда? Какой из чемоданов вам нужен сегодня вечером? Я же не утащу это все сразу!
– Этот и коробка, – через силу промолвила она.
Он поставил свою свечу на перила, затем поднял на плечо чемодан, а коробку взял под мышку.
– Вам лучше пойти вперед, миссис, – сказал он. – Будете освещать лестницу.
Элиза храбро схватила ведро с углем, стараясь держать его подальше от себя, чтобы не испачкать зеленое муслиновое платье. Так идти было неудобно и очень тяжело, но она решила, что не попросит его о помощи. Свеча качалась в ее руке, пока она карабкалась по крутой лестнице.
– Наверху поверните направо, – проговорил он у нее за спиной. – Последняя дверь.
Войдя в комнату и осмотревшись, Элиза поняла, что здесь не лучше, чем во всем этом несчастном доме. Комната была огромная, а камин очень маленький. Согреться тут будет непросто. Мебели почти никакой – широкая кровать с пологом, тяжелый шкаф из темного дерева и пара стульев рядом с круглым столом. Причем кровать была не застелена. На матрасах валялись свернутые простыни и несколько одеял. На секунду Элиза пожалела, что рядом с ней нет Марты Мэннерс. В одном углу комнаты стоял умывальник с тазиком и черпаком сверху. Под ним было ведро, которое она, по всей видимости, должна выливать сама.
– У вас есть горячая вода? – спросила она. – Я бы хотела умыться.
Брови ее хозяина грозно сдвинулись.
– Ну, это вы сами себе принесете. Я очень занят.
Капля горячего воска упала на перчатку Элизы, и она быстро поставила свечу на стол.
– Будьте так добры, милорд, разожгите для меня камин, – смущенно попросила она.
Она не имела понятия, как это сделать, и знала, что без огня умрет здесь от холода.
Его вздох был очень выразительный, но, к ее радости, он все-таки наклонился над решеткой.
Элиза следила за каждым его движением.
Она надеялась покинуть Даррин-Кастл при первой возможности, но раз пурга загнала ее сюда, по крайней мере, на ночь, то надо научиться разжигать эту штуку, просто чтобы выжить.
Наполнив камин углем, граф взял маленькие поленья из стоявшего тут же ведра и положил их под решетку. К ним он добавил несколько листков бумаги и горстку стружек. Потом с помощью кремня он высек искру и смотрел внимательно на пламя, пока не убедился, что дерево хорошо разгорелось.
– Через какое-то время загорится уголь, – сказал он, – и потом можете не волноваться. Но уголек, конечно, надо иногда подбрасывать.
– Понятно, – кивнула Элиза, стараясь не обращать внимания на парок, поднимающийся у нее изо рта и с трудом удерживаясь от того, чтобы броситься сразу к камину.
Граф встал, вытер руки о брюки, оставляя на них длинные грязные следы. Затем он пошел вниз, а Элиза поспешила за ним, чтобы взять обещанную горячую воду. Он не предложил ни наполнить кувшин, ни отнести его наверх, хотя Элиза видела, что он ничем особенным не занят. Он просто сел у камина и стал читать книгу.
По крайней мере, хоть умеет читать, сказала она себе, поднимаясь быстро по лестнице, чтобы вода не успела остыть. Камин горел превосходно. Умывшись, она хотела, погреться у огня, когда вспомнила, что постель еще не застелена.
О том, как стелить простыни, она ничего не знала – как до этого о растопке угля в камине. Но постель это другое дело, подумала Элиза. Она решила, что это не должно быть очень трудно.
Простыни, кажется, надо положить вниз, а одеяла сверху. Элементарно! И все-таки, когда она закончила через несколько минут эту работу, постель совсем не выглядела такой привлекательной, какая получалась у Мэннерс. Все простыни свисали на одну сторону, а одеяла почему-то на другую. Странно, но в эту постель не хотелось ложиться, и вся она была в огромных кочках. Элиза догадалась, что надо убрать простыни и одеяла и попробовать перестелить их заново. Но у нее не было уже сил, и она страшно замерзла.
Она положила побольше угля на решетку и пошевелила в огне кочергой. Из камина пошел белый дым, и она отшатнулась, испугавшись, что все испортила. Она посмотрела на свои руки и увидела, что они черные, вздохнула и вымыла их снова холодной водой, еще остававшейся в кувшине.
Интересно, сколько сейчас времени? Элиза была голодна, но граф ничего не сказал про ужин. Фактически он ничего не сказал даже про чай. И, однако, он должен ее накормить! Она у него в гостях. Не собирается же он морить ее голодом?
Элиза встревожилась. Может быть, у его семьи были трудные времена и у него не хватает денег на пропитание? Граф не держал прислуги, да и дом (она не могла называть это жилище замком) был в ужасном состоянии и нуждался в ремонте.
Как раз в это время в окно застучал сильный ветер, и Элиза почувствовала, как по всей комнате гуляют сквозняки.
Она решила пойти вниз. Там было теплее, и Элиза хотела задать графу несколько вопросов. Вылив грязную воду, она взяла ведро в одну руку и свечу в другую. Что-то еще ее беспокоило. В комнате было чуть теплее, чем в неотапливаемом холле.
Граф сидел у камина и пил чай. Увидев ведро в руке Элизы, он снизошел до того, что объяснил, куда надо вылить грязную воду.
