Читаем без скачивания Моя девочка (СИ) - Гетта Юлия

— Хорошо. Я и без твоей помощи узнаю, кто, и накажу эту мразь.

— Нет! — взвизгнула она испуганно. — Прошу вас, не надо этого делать!

В глазах девчонки плескался неподдельный страх, и я искренне не понимал, в чем может быть его причина. Наблюдать еще одну истерику в её исполнении хотелось меньше всего, поэтому усилием воли подавил внутри себя приступ злости, и постарался придать своему голосу максимальную мягкость:

— Успокойся, Даша. Просто объясни, почему я не должен этого делать?

Губы девушки сильно задрожали, по щекам побежали слезы.

— Они… Они сказали, если я расскажу хоть кому-нибудь, то они убьют маму… Они способны на это, я знаю! Пожалуйста, не нужно никого искать и ничего делать. Умоляю вас!

Теперь мне хотелось крушить и ломать. Убивать. Одному черту известно, чего стоило внешне оставаться спокойным.

— Они? — переспросил довольно сухо.

Девушка снова потупила взгляд и не произнесла больше ни слова.

Поднялся из-за стола, обошел сзади стул, на котором она сидела, положил ладонь на хрупкое маленькое плечико и легонько сжал. Я не знал, что говорить в таких случаях, какие слова могут подбодрить, поддержать девушку. Понятия не имел, как себя вести с ней дальше. Только одно я знал совершенно точно. Кто бы и при каких обстоятельствах с ней это не сделал — им не жить.

— Не переживай, Даша. Твою маму никто пальцем не тронет.

12

За последние два года вот уже третий раз жизнь Даши перевернулась с ног на голову. Сначала внезапная смерть папы… Горе, обида на весь мир, непонимание. Вынужденное отчисление из университета из-за невозможности дальше оплачивать обучение. Потом, едва они с матерью успели немного оправиться от шока после потери близкого человека, как Дашу поджидал новый удар.

О том, что происходило в её жизни полгода назад, она старалась не думать и не вспоминать, это было единственным способом избежать возвращения той боли и невыносимого стыда, что пришлось пережить девушке. Люди, которых она знала с самого детства, имена которых теперь не произносила даже в мыслях, превратили её и без того непростую жизнь в настоящий ад. Был бы жив отец, они бы никогда не посмели совершить с ней подобное, а так… Кто её защитит?

Девушке пришлось сбежать из родного дома, чтобы они оставили её в покое, бросить маму одну, наврав ей с три короба, будто университет предложил ей восстановиться, так как училась она очень хорошо, и появилось свободное бюджетное место. Никто из её знакомых не знал, где она прячется на самом деле — так было безопаснее.

И когда она, наконец, немного успокоилась, когда ей стало казаться, что все кошмары позади, — появился он. Этот странный мужчина, который вдруг взял и решил, что может забрать её с собой. Даже не получив на то её согласия. Как никому не нужную вещь. Как игрушку из магазина.

Даша никогда не была глупой. Она сразу поняла, почувствовала, что понравилась ему. Хоть это и было удивительно, ведь наверняка у такого мужчины, как он, есть возможность найти себе куда более красивую и ухоженную женщину. Но он почему-то прицепился именно к ней. Ей бы обрадоваться, ведь он пообещал заботиться и обеспечивать её. Даша точно знала, что большинство других девушек на её месте совершенно точно обрадовались бы такой удаче. Но только не она. Слишком хорошо она знала, чем придется заплатить за те блага, которые он может ей дать. Даже если он не окажется извращенцем, маньяком или садистом, даже если он будет обращаться с ней хорошо, как и обещал, с ним ведь все равно придется… спать. И даже если отбросить в сторону её невыносимое отвращение к сексу, такое положение вещей казалось девушке унизительным. Словно она и вправду какая-то вещь, а не живой человек. Мнение которой не имеет никакого значения.

Она бы ни за что на свете по доброй воле не поехала с ним, если бы не тот второй, суровый лысый мужчина, который очень красочно обрисовал её перспективы.

«Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься, Даша? Это твой шанс на нормальную жизнь, возможно единственный. Олег — хороший человек, под его покровительством ты будешь в безопасности, и он поможет тебе выбиться в люди. А что тебя ждет здесь? Нехорошо такой молоденькой и красивой девушке работать в подобного рода месте. Подумай сама, что будет, если завтра ночью сюда вломится толпа отморозков? Что, если они захотят тебя обидеть? Кто тебя защитит?»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сам того не зная, этот человек ударил Дашу своими словами по самому больному месту. Она и сама очень часто с содроганием думала о такой возможности. Но больше всего боялась не пришлых отморозков — ей хотелось верить, что молния не бьет два раза в одно и то же место. Девушка тряслась от страха из-за другой, более реальной угрозы. В это кафе мог случайно забрести кто-то из её деревни. Кто-то, кто её знает. И тогда очень быстро расползутся слухи, что на самом деле не учится она ни в каком университете, а всего лишь работает официанткой в придорожном кафе. Тогда те, чьи имена она ненавидит до потери рассудка, с легкостью найдут её здесь, и весь этот кошмар вернётся в её жизнь снова.

Здравый смысл подсказывал Даше, что она должна выбрать меньшее из двух зол. Поехать с этим мужчиной, надеясь на то, что он действительно окажется хорошим человеком и не обидит её, и постараться ему понравиться. Чтобы он выполнил свое обещание, помог и защитил.

И потом, он действительно тоже нравился ей. Настолько, что даже сердце замирало от его прямого взгляда ей в глаза. Только вот девушка не ожидала, что переступить через себя и лечь с ним в постель окажется настолько сложно. То есть, сначала его прикосновения и ласки показались ей даже приятными, несмотря на всё то дикое волнение, которое она испытывала от одного только его присутствия. Но потом, в какой-то момент, все резко изменилось. Он расстегнул пуговицу на джинсах, и Даша вдруг так ярко представила, что за этим последует, отчего её буквально передернуло. Она так давно этим не занималась, и ей так нравилось жить без этого, что теперь, когда неизбежность ненавистного действа нависла над ней вновь, стало невыносимо жалко себя.

А потом, когда девушка увидела и поняла, что своим поведением разочаровала мужчину, в один момент на неё обрушилось осознание своей неполноценности. Она никогда не станет нормальной после того, что с ней произошло. Никогда не сможет испытывать радость от близости с мужчиной. Никогда не выйдет замуж, не родит детей, потому что никто не захочет себе женщину, которая ненавидит секс. Она обречена на всю жизнь остаться одинокой, трясущейся от страха жертвой, и ничто и никто в этом мире ей уже не поможет! Именно в момент осознания этого факта с девушкой случилась истерика. Свидетелем которой, к её стыду, стал Олег.

Кажется, он и правда был хорошим человеком. На каком-то подсознательном уровне Даша с самого начала доверяла ему. И даже сейчас, когда он пообещал, что её маму никто не тронет, девушка почему-то сразу безоговорочно в это поверила. И у неё на душе впервые за долгое время стало вдруг как-то спокойнее.

И даже его прикосновение к плечу, от которого сначала иголки разошлись по телу, уже спустя мгновение показалось ей теплым и уютным.

— Мне нужно отъехать по делам, — негромко произнес он, по-прежнему стоя за ее спиной. — Вернусь ближе к вечеру. Отдыхай, посмотри телевизор, или можешь воспользоваться моей библиотекой. Если что-то понадобится, по любому вопросу обращайся к Надежде.

— Хорошо, — едва слышно выдохнула Даша.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кажется, он не собирается от неё избавляться, даже несмотря на то, что узнал сегодня о ней. И от этой мысли на душе у девушки стало еще теплее.

13

Надежда вошла в кухню, как только её покинул Олег. Эта женщина сразу понравилась Даше, своим приятным лицом и добрыми глазами. На вид ей было около пятидесяти лет, и выглядела она очень ухоженной: прическа, макияж, безукоризненно отглаженное строгое платье до колена — всё в её внешнем облике говорило об аккуратности, любви к порядку и вызывало расположение с первого взгляда. Отчего-то в её присутствии девушке становилось спокойнее, словно она могла защитить её от возможных угроз в этом огромном чужом доме.