кликнул, мы так и подумали. Что трактор возле Кузьмы остановится. Варвара тоже что-
то говорила. Но понятно было лишь последнее, кого-то к нам занесло. Николай
подошёл к ним поздоровался, и говорит, а этого гостя узнаете. Конечно не узнали, пока
Афанасий не представился, Варвара даже всплакнула, видно воспоминания. Николай
позвал Афанасия помочь нести мешок, да сумка с гостинцами, вот старики обрадуются.
Но Афанасий не хотел уходить, он ждал что ещё кто придёт. Не жди, сынок, сказал
Игнат, никто больше не придёт, мы здесь одни. Все уехали, вот и Кузьма ждёт, когда за
ним дочка приедет, и остаёмся мы два дома, я и Варвара. Старики пошли в дом к
Кузьме, а Николай и Афанасий к трактору за подарками, а когда занесли в дом. Радости
не было предела. Варвара помогла Кузьме накрыть стол. Афанасий понял, что трапеза
будет долгой. Все собравшиеся никуда не торопились, а за большие разговоры уже
соскучились. Он не ошибся. Варвара рассмеялась и стала говорить, я помню
рассказывали в 1927 год, в деревне прошёл слух, что в Молчаново привезут кино из
Томска, и молодёжь их деревни побежали к председателю просить коней, ну такой
случай, когда ещё будет. Да, тем кому удалось попасть в кино, потом долго
рассказывали деревенским об этом чуде. Игнат кашлянул и добавил, наверно не
просто это кино привозили, а чтоб молодёжь на стариков наседала, чтоб те не
сопротивлялись церковь отдавать. Всё сделано было с политикой. Смотрите мол, будет
у вас свой клуб, и будет вам кино. И в 1930 Молчановская каменная церковь во имя
Преображения Господня была разгромлена комсомольцами и там сделали клуб. А
после войны здание было приспособлено под районную телеграфно-телефонную
станцию. Вот такое кино получилось, люди смеялись, что теперь из церкви есть прямая
связь с «верхом». Даже не глядя на часы и не сговариваясь старики зашевелились,
Афанасию не охота было чтоб они расходились, он просто не мог себе представить
сколько они знают, а сколько не знает он. Скора начнёт темнеть, мы поели, а скотина
голодная, не порядок это, надо идти по домам. А завтра по раньше соберёмся, и ты
нам расскажешь про себя и про Германию, и по деревне проведём тебя, а сейчас уже
поздно идти. Света у нас давно нет, а в темноте что увидишь, а что-то зажигать мы не
разрешаем, пожарных у нас тоже нет, а сами уже слабые. Вот и боимся огня. Как
загорится, как тут потушишь. Ну а как у вас с магазинами, спросил Николай. Да ни как,
кто приедет проведывать привезёт, или же дежурный киоск, машина такая с будкой,
иногда приезжает, она по нашим деревням ездит, да ты ж наше расстояние между
деревнями знаешь, так сколько раз она к нам приедет пока очередь наша подойдёт.
Афанасий вышел с ними за ворота, и тоже задал вопрос. Ну а как вы общаетесь, да
просто ответил Игнат, дымом, зимой в доме печку затопим. а летом в летней кухне, чай
с кипятить всё равно надо, да и сигнал получается. Вот вижу я у Варвары дымок пошёл
с трубы, значит жива здорова она, а ей видно дымок от печки Кузьмы, вот так и
звоним. Пока Афанасий говорил с Игнатом, Варвара улучшила момент и спросила
Николая. Ну что, знает племяш про отца своего, успела нет Мария ему рассказать.
Николай покачал головой, да, сейчас знает, Мария не успела, она скоропостижно
умерла, я рассказал, она мне так всегда говорила, что я расскажу если она не успеет.
Варвара одобрительно закачала головой, да, конечно, такая история и ведь многие о
ней знали. Но каждый не хотел брать на себя и болтать. Видно не спроста приехал
племянник, историю свою подробней узнать хочет. Вот завтра пойдём в их дом и
начнём раскручивать что вспомним, и вы приходите. Игнат и Варвара пошли, а
20
Афанасий попросился к Кузьме в помощники убираться со скотиной. Николай как
всегда пошёл к своему трактору, устал родимый, надо его тоже подготовить к обратной
дороге, пусть чистым отдохнёт, чтоб довёз до дома, не подкачал, а то пешком не так
близко и на корабль можно не успеть.
Утром Афанасий встал вместе с Кузьмой, и первым что сделал Кузьма, он растопил под
навесом печь и сказал ну смотри, скора и у Варвары печка задымит, все утренние
хозяйственные дела закончены и можно пойти смотреть Тювинку, или прощаться с ней,
вряд ли она ещё долго так простоит. Они вышли за калитку и направились в сторону
Игната и Варвары, но Афанасий, сделав шаг остановился и повернулся в сторону дома
где он родился и рос, Николай заметил это и сказал иди, племянник, а мы потом к тебе
придём. Николай понял, что лучше ему одному пойти туда, это очень личное. Афанасий
не забыл дорогу к своему дому, он не шёл, почти бежал. Их дом стоял почти заросшим
высокой травой, давно здесь никто не ходил. Афанасий открыл калитку, сколько раз он
это делал, и его встречала бабушка, а мама почти всегда была на свиноферме. Но
сейчас его не встречали, стояла гробовая тишина, ни калитка, ни двери были не
закрыты, окна тоже не забиты, просто вот так вышли хозяева и где-то задержались, а
трава не заставила себя ждать. Афанасий толкнул дверь, в нос ударило затхлостью и не
смотря на то что лето ещё только перешло в осень, а из дома пахнет сыростью. Дверь
он не стал закрывать, и прошёл дальше, всё, казалось, стоит на месте, и печка большая,
и стол, но каких-то вещей нет. А вот даже сундук бабушки стоит. Афанасий подошёл и
поднял крышку, в глаза ему бросилась его школьная сумка, типа рюкзака, Рука сама
потянулась за этой сумкой, когда он её открыл, там лежали его школьные тетрадки, За
просмотром этих тетрадей и застали его дядька с соседями. Они зашли тихо и
остановились не сговариваясь, мешать такому занятию никто не хотел. Афанасий
отложил рюкзак и стал перебирать содержимое сундука, больше ничего особенного не
попадалось, потом он посмотрел в приксринке сундука, и там увидел старую газетку, в
которую было что-то завёрнуто. Афанасий взял этот свёрток, повертел в руках и стал
разворачивать, кажется Николай догадался что там может быть. Да он не ошибся, там
была фотография и письмо. Это уже похоже, Мария положила в сундук после смерти
матери. Афанасий сидел неподвижно, он не смотрел ни фото. Ни письмо. Николай
подошёл к нему и сказал, почему ты не смотришь на фото. Афанасий молчал, у матери
всё время была фотография отца и она ему её не показывала. Всю жизнь он завидовал
пацанам у которых были отцы, и сколько раз просил рассказать про отца, но мать
молчала. А когда он был уже взрослый и жил в Томске и у него была семья, он снова
попросил мать рассказать, и она пообещала при следующей встречи расскажет, но
следующей встречи не получилось. Николай положил руку на плечо племянника и
сказал, я тебе уже рассказал про твоего отца, а сейчас мы все вместе попробуем тебе
всё объяснить если сможем.
Из депортированных Герман был. Их семьи привезли во время войны. Помню глубокая
осень уж была. А у них ни одежды, ни еды. Наш председатель хотел. Видно,
выслужится перед районом, сильно на них наседал, а может на своих не смел, а с
этими понял, что беззащитные. Трудно тогда было и с сознанием деревенских. Кто
жалел их, помогал как-то из-под тишка, страшно было, кто знал, что будет дальше. А
кто просто так проявлял не приязнь, а у кого кто-то уже погиб на войне или воевал. Вот
и в деревне закончилась мирная жизнь. И война закончилась, а напряжение в селе не
спало. Варвара помолчала и продолжила. В нашей семье относились к
депортированным как к обычным людям, и знаю, что мать часто потом ещё
рассказывала. Что она в тайне давала им молоко и так что могла, а потом картошку на
21
