ни есть, ни черта нормально не получается. Прикрываю рот рукой и слезы с глаз от зевка стираю, как вдруг сзади тихонько звучит:
– Муха залетит, Чудовище, – хихикает рыжая, довольная своей шуткой.
– Ты преследуешь меня, Рапунцель? – удивляюсь я. Стоит, смешная, без макияжа, копна волос в какое-то гнездо завернута, ну хоть воробьев запускай туда потомство выращивать. Выглядит еще младше, чем когда накрашенная. Сколько ей? Шестнадцать? – Каждый раз за мной стоишь, даже неловко. Мне вообще-то больше нравится сзади быть.
– Ха-ха. – Глаза закатывает и складывает руки на груди, делает вид, что шуткой смущенная. Ну, конечно. А кто там в первую минуту нашего знакомства про размер машин и членов разговаривал? – Сейчас тоже меня вперед не пропустишь, джентльмен?
– А надо? – улыбаюсь я. – Не-а. Ты ж убежишь сразу, а я не удивлюсь, если ты и отсюда три мешка потащишь. Убежишь – не провожу.
– Да я на такси. – Хмурится, пытается скрыть улыбку. Девчонки любят заботу, от этого и улыбка тянется. Ну а я что, зря мышцы отращивал? Отнесу, домой отведу, живу-то рядом, не развалюсь уж.
– На такси? – Теперь уже я хмурюсь. От почты до ее дома пройти домов пять, не больше. По такой погоде прогуляться – святое дело. Или реально у нее тут тонна груза? – Ты что, не все продукты в супермаркете скупила, мешок картошки еще заказала? – Я посмеиваюсь, но рыжая не смеется. Что-то не то.
– Нет, просто по улице одна стараюсь не ходить, даже книг вот заказала, чтобы дома читать, пришла… приехала забирать. Антон тогда правду сказал, что за мной маньяк какой-то ходит. Ты от него меня и спас, когда домой подвез, – с чего-то вдруг откровенничает со мной рыжая, и губы кусает, нервничает. Вот это поворот… А я думал, она просто странная. А тут реально хрень какая-то. Говорит негромко, чтобы лишние уши не слышали, и глаза в пол опускает. Сразу как будто другой человек. Когда я ее домой от супермаркета провожал, она совсем другая была. А сейчас как мелкий котенок, испуганный и забитый.
– Не надо такси, я довезу, – решаю я мгновенно. Дело серьезное. Расспросить хочу, вдруг помогу чем, ну мало ли? Знакомы ведь уже, как ее в лапы маньяка отпустить-то? Все-таки где-то глубоко внутри я джентльмен. По крайней мере, просто человек адекватный.
Дальше Даша молчит, да и очередь наконец-то моя подходит. Забираю коробку от мамы, тяжелее обычного, и жду рыжую, не отходя от нее. У нее тоже коробка, причем не маленькая. Книги, говорит. Туда можно было бы весь мой книжный шкаф засунуть. Я не слишком люблю читать, в детстве хватило. Слушать люблю, аудиокниги частенько включаю на ночь.
– Что ты там назаказывала? – спрашиваю я, когда выходим с почты. Она молчит, не улыбается, пытаюсь разговорить как-то, а то совсем уж траур какой-то.
– Про любовь?
– Естественно, – кивает она и наконец-то хихикает. – Одна классная, про совершенно разных братьев-близнецов, которые в одну девушку влюбились.
– Надеюсь, они замутили тройничок. – Посмеиваюсь, когда Даша глаза закатывает, и открываю машину. Пока ставлю коробки на заднее, рыжая прыгает на пассажирское. Она так смешно в этой машине смотрится. Если бы не копна ярких волос, ее вообще незаметно было бы. Мелкая, как мышь. Хотя ростом не гном вроде, это я переросток, но худая, еще и шмотки огромные какие-то, ее вообще не видно толком.
– У тебя пахнет мясом, – выдает Даша, когда сажусь в машину. Знаю я! Это из коробки от матушки. Слюни уже по земле тянутся, желудок урчит.
– Мама посылку передала, всегда туда вяленое кладет от бабули. Хоть пожру нормально, а то сдулся уже.
– Ты занимаешь половину машины, – хохочет Даша. Заметно расслабляется, чувствует себя в безопасности здесь. Это радует. Не хочу я, чтобы шугалась меня балбеска. Кто ее домой тогда возить будет? Я уже подписался, кажется. Третий раз, два из которых по собственной воле. Удивительно.
– А должен занимать семьдесят процентов, говорю же, сдулся. – Завожу машину, выезжаю с парковки и решаюсь все-таки на разговор рыжую вывести: – Так что за тема с маньяком-то? Я думал, ухажер какой настойчивый.
– Я понятия не имею. – Жмет плечами и снова грустнеет вся. Переживает, это понятно. – Я бежала от него неделю назад тут во дворах, потом у спорткомплекса, когда ты меня подвез. Лица не видно, он всегда в капюшоне, но идет четко за мной, куда бы я ни сворачивала. Когда из магазина шли с тобой, увидела его у угла дома. А теперь просто боюсь даже выйти! Вот даже на почту на такси приехала. А как не выходить-то? Продукты, книги вот. Доставку я тоже опасаюсь, если честно, мало ли…
– В полицию звонила? – спрашиваю. Ситуация, конечно… Жалко ее даже, стремно ведь.
– Нет оснований для того, чтобы искать его и задерживать. По факту он за мной просто ходит, – вздыхает рыжая и отворачивается к окну. – Извини, что загрузила, ты вообще первый, кому я рассказала об этом. Наверное, нужно было поделиться с кем-то.
Странно, что выбор пал на меня, но спрашивать, почему, не решаюсь. Вдруг у нее там еще гора проблем? Начнет рассказывать, реветь, а я че делать буду? Девчонок успокаивать не умею, да и причиной для слез становиться желания ноль, если честно. Пельмени в пакете сзади на сиденье ждут меня, опять же. Мясо от мамы. Спешить надо.
Приезжаем к ее дому, и я, не раздумывая, выхожу, открывая Даше дверь. Заметил, что она, когда грустит или думает много, притормаживать чуть начинает, ее подталкивать надо.
Тащу ее книги, веду до квартиры, она не возражает, а я и не слушал бы. Вроде и помочь чем-то хочется в такой ситуации дерьмовой, а с другой стороны – чем я помочь-то могу? Ничем объективно. Вот при случае домой ее отвезти, да и все.
У двери прощаемся, рыжая мне улыбается и снова благодарит, а я теперь понимаю, почему она в настроении скачет туда-сюда. Не в ПМС причина, походу. В придурке каком-то.
Ухожу и думаю много: вот что в голове у таких людей? Что движет человеком, когда он решает преследовать маленькую девочку? Ну она реально малявка же. Двадцать один год всего, учится еще, глаза светлые, доверчивые, хоть и стерва внутри, что тоже видно. Вот наверняка какой-то идиот, жизнью обиженный, развлекается, а рыжая страдает теперь. У меня сестра младшая есть, ей двадцать три, она в Европе живет, за мужем уехала, не видимся практически. За ней тоже однажды маньяк увязался, когда ей шестнадцать было, но убежать она не успела. Спасибо живая осталась
