Читаем без скачивания Корабль, который пел - Энн Маккефри

— Наверное, тогда, на Медее, ты получила большой опыт, и теперь сможешь очень помочь пострадавшим на Ван Гоге?

— Затем меня туда и направили, — вздрогнув, проговорила Теода. Она так поспешно схватилась за проектор, что Хельва поняла: дальнейшие расспросы сейчас неуместны. И еще она поняла, что, несмотря на долгую жизнь за плечами, Теода все еще болезненно откликается на некоторые словесные ассоциации. Она и сама не могла представить, что когда-нибудь, через века, не будет испытывать боль при упоминании имени Дженнана.

Аннигон показался на экранах, когда бортовой хронометр отмерил ровно шестьдесят семь часов полета, и сразу же Хельве пришлось отвечать на карантинное предупреждение орбитальной станции.

— У тебя на борту психотерапевт Теода? — последовал вопрос, едва Хельва успела назваться.

— Да.

— Постарайся совершить посадку как можно ближе к больничному городку Эрфар. Там нет своей посадочной площадки, поэтому для тебя подготовили ближайшее поле. Ты сможешь свести до минимума выделение вредных выхлопных газов?

Хельва сухо заверила, что сумеет совершить посадку, соблюдая все необходимые предосторожности. Получив координаты, она без особого труда опустилась на клочок земли, указанный ей как поле. Пыльная белая дорога вела к вытянутому скоплению белых зданий, прорезанных длинными рядами окон — оно находилось на расстоянии в полкилометра. Вскоре оттуда выехал наземный экипаж.

— Теода, — обратилась к женщине Хельва, пока они ожидали машину, — в ящике под панелью управления ты найдешь маленькую серую кнопку. Пристегни ее к своей одежде — и ты сможешь поддерживать со мной постоянную связь. А если повернешь верхнюю часть кнопки по часовой стрелке, связь будет двусторонней. Мне хотелось бы помочь тебе, если возникнут какие-нибудь затруднения.

— Да, конечно, благодарю.

— Если повернуть нижнюю половинку кнопки, я смогу увидеть, что происходит вокруг, правда в небольшом радиусе.

— Отлично придумано, — рассеянно пробормотала Теода и, повертев кнопку в руках, пристегнула ее к куртке.

Машина подъехала и остановилась. Теода помахала сверху ее пассажирам и вошла в лифт.

— Хельва, большое тебе спасибо за путешествие. Прошу меня извинить — я неважный компаньон.

— Я тоже. Желаю удачи.

Лифт пошел вниз, и Хельва подумала, что они обе сказали неправду. Они составили отличную компанию — каждая была замкнута в скорлупу собственного горя. Раньше ей как-то не приходило в голову, что страдание — нередкий гость во вселенной, и что едва ли она одна пережила трагедию, не сумев спасти любимого человека. Все другие корабли, ее собратья, имели такой же печальный опыт, однако продолжали нести свою службу.

— Прошу разрешения подняться на борт, — раздался чей-то хриплый голос у подножия лифта.

— Прошу назваться.

— Онро, майор медицинской службы, откомандирован базой Регула. Мне необходимо воспользоваться экстренной связью.

— Разрешение дано, — ответила Хельва, быстро отыскав его имя в списке личного состава медицинской службы.

Офицер Онро ввалился в шлюз и, кратко отсалютовав в сторону центрального пилона, плюхнулся в пилотское кресло и резко нажал на кнопку вызова.

— Не найдется ли у тебя мало-мальски приличного кофе? — просипел он и, стремительно крутанувшись в кресле, устремился на камбуз.

— Будьте как дома, — пробормотала Хельва, неготовая к такому бурному проявлению энергии после нескольких дней, проведенных в обществе Теоды.

Едва не свернув плечом дверной косяк, Онро ворвался на камбуз и принялся рыться в шкафах.

— Кофе, скорее всего, находится на своем обычном месте — на третьей полке шкафа, который стоит по правую руку от вас, — сухо заметила Хельва. Прошу прощения, банка свалилась на пол.

Онро поднял банку, умудрившись весьма ощутимо стукнуться головой о дверцу шкафа, которую он оставил открытой. Но потока брани, который Хельва почти наверняка ожидала услышать, не последовало. Посетитель осторожно, с терпением, свидетельствующим о редкой выдержке, притворил дверцу и, вскрыл герметическую оболочку, проследовал обратно в рубку, где, усевшись в кресло и глотая горячий, дымящийся кофе, стал наблюдать, как разгорается шкала экстренной связи. Понемногу напряжение стало отпускать его.

— Все мы жертвы собственных привычек, правда, Х-834? Я мечтал о чашке кофе восемнадцать дней и ночей напролет. От пойла, которое здесь, на этом Богом забытом шарике, используют взамен, меня только ко сну клонит. Правда, кофе, действует не так сильно, как бензедрин, но зато менее вреден для организма. А вот и они. Могу поклясться, что с каждым разом эту чертову связь приходится ждать все дольше.

— Говорит Регул, Центральная база на связи.

— Докладывает Х-834, — провозгласил Онро.

— Кто? — от удивления голос базы утратил всю свою официальность.

— На связи Онро.

— Ясно, сэр, не сразу узнал ваш голос.

— А ты что думал — это Хельва охрипла?

— Нет, сэр, я так не подумал.

— Ладно, поболтали и будет. Теперь введи данные в компьютер, и пусть он как следует пошевелит мозгами. А то я слишком устал. И проверь как следует программу. В последнее время мне приходилось очень мало спать. — Он повернулся к Хельве. — Как тебе это понравится — впервые за три галактических года попасть домой и угодить в самый разгар эпидемии! Надеюсь, мне хотя бы продлят отпуск. Онро снова повернулся к рации. — Вот, дребедень для машины, — он быстро продиктовал данные. — А вот словесная часть — это для проверки:

«Заболевание не удалось идентифицировать по шкале Орсона ни как известный вирус, ни как его видоизменение. У всесторонне проверенных пациентов, признанных абсолютно здоровыми, клинические симптомы могут развиться за десять часов: полное исчезновение мышечного контроля, сильный жар, острые боли в спине наступают через три дня. Смерть наступает от: 1) кровоизлияния в мозг, 2) остановки сердца, З) легочного коллапса, 4) удушья или в случае запоздалого оказания медицинской помощи, 5) истощения. Все выжившие страдают полным отсутствием мышечной координации. Показатель повреждения мозга отрицательный. Но они ничем не лучше трупов».

— Интеллект страдает? — спросил Ценком.

— Невозможно сказать ничего определенного, остается только надеяться, что, как и в большинстве подобных случаев, изменения в мозгу не затрагивают интеллект.

— Джули О'Греди и сановная леди во всем остальном равны, — пробормотала Хельва. Из сказанного медиком она сделала вывод, что телам, перенесшим эпидемию, повезло все же больше, чем ее, наделенному врожденными увечьями.