с ним! Что в ней не так? Почему их общение больше похоже на дружбу, а не отношения между мужчиной и женщиной?
После того поцелуя она дала себе слово не провоцировать Щепкина. И так израсходовала всю свою смелость, пытаясь выглядеть раскованной и взрослой. А девушка должна быть скромной, не тянуть одеяло на себя. Так мама её учила.
Время замерло в ожидании. Всё было прекрасно, местами даже идеально. За исключением одного: Валера в упор не хотел видеть в ней девушку. Объект для обожания. Он ею восхищался, радовался успехам, гордился, откровенничал. Но всё это было не то. Поэтому воздух звенел, сыпал искрами, дрожал от нетерпения, но никак не мог дождаться того самого взрыва, сноса башки, бури страсти, океана любви.
Ничего не происходило. Словно Лиза стена.
Малодушно хотелось кокетничать. Юбку покороче напялить. Глаза поярче накрасить. Но она с упорством мула не позволяла себе подобные слабости и провокации.
У него кто-то есть? Бред. Они находились вместе столько, у него оставалось только несколько часов на сон да время, что она проводила в институте.
При должном старании, конечно, можно было всё успеть. Но Лиза отказывалась верить, что Валера ведёт двойную жизнь. Он не такой. Слишком честный и открытый. Для неё. Она, если и сомневалась, то слабо. Просто в голове не укладывалось, что у него могла быть какая-то тайная девушка.
А вскоре времени стало ещё меньше: они готовили танец для Макса и Альды. Ходили на репетиции, спорили до хрипоты над сюжетом, придумывали, как выгодно обыграть танец в графике, а потом рисовали, подбирали, испытывали, браковали или утверждали, перекраивали и снова пробовали.
От недосыпа ходили как зомби. Засиживались почти до утра. Лиза всё реже стала приходить домой. Чаще оставалась у Валеры. Так было рациональнее. К счастью, родители восприняли её побеги из дома стоически.
Немного бушевал отец. Заступалась мать.
— Девочка выросла, — сказала она. — У девочки появилась своя жизнь и мальчик.
— Какой мальчик в двадцать лет?! — возмущался папа.
— Ты себя в её годы вспомни, — увещевала мама.
Споры совсем утихли, когда однажды, не выдержав, она проболталась о домашних баталиях Валере. На следующий день он явился знакомиться с родителями. Лиза готова была провалиться сквозь землю. Не от стыда — Валеру нельзя было стыдиться. От неожиданности.
Он вызывал в ней лишь трепет и гордость. И ещё много-много других чувств, которым Лиза не давала прорваться сквозь толстые стены, за которыми она себя спрятала. Заставляла себя немножечко притормозить и не копаться в душе, не бередить сердце. Уж слишком всё у них… сложно.
Лиза не знала, о чём Валера говорил с отцом, но после его прихода всё изменилось. Теперь ей достаточно было их предупреждать, что остаётся у Валеры, и больше никаких вопросов ей не задавали, гиперопекой не душили.
Она пыталась расспросить мать. Но та лишь улыбалась и пожимала плечами:
— Ты ведь этого хотела, Лиза? Ты получила свободу. Какая разница, почему? Иногда не стоит совать нос в чисто мужские разговоры и договорённости. Думаю, твой Валера понравился папе. Вот и всё.
Наверное, родители были убеждены, что они пара. Небось смеялись бы, узнав, что между ними — только дружеские отношения и большой пионерский костёр, разделяющий их на невероятное расстояние друг от друга.
Надо было как-то закачивать с этим. Потому что Лиза однажды поняла: ей мало. Мало того, что было и есть. Это как запеть песню и прервать на полуслове. Поэтому — либо дальше, либо в разные стороны.
Однажды, мучимая отчаянием и опустошением от бессонной ночи, она спросила:
— Скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?
Прозвучало жалко, захотелось забрать слова обратно, да только они уже вылетели, растворились в воздухе.
— Нет, — просто ответил Щепкин, и Лиза чуть не согнулась пополам от боли. Бежать. Срочно бежать куда глаза глядят. Какая разница, что ночь? Всегда ходят такси, а от правды никуда не деться. Остаётся только доехать до дома, заползти, как в нору, в собственную комнату, и повыть в подушку.
Он поймал её в коридоре. Схватил за талию и прижал к себе.
— Пусти! — брыкалась она, как дьяволица, и оцарапала ему руку острыми ногтями.
Но Валера не отпустил — прижал покрепче.
— Прежде чем воображать невесть что, дослушивай до конца, — опалило Валерино дыхание её висок. — Нет — ты мне не немножко нравишься. Я тебя люблю, Лиза. Люблю, понимаешь?
Она затихла. Обмякла в его руках. Валера поставил её на ноги, развернул к себе лицом, но объятий не разжал.
— Так люблю, что не представляю, как жить без тебя, — прошептал, и Лиза впервые услышала, как дрожит его голос.
— Ты дурак, Щепкин, — ударила она кулаком его в грудь. — Я же извелась вся! Ты же мог нормально, как все люди, ухаживать, что ли. Дать понять, что я тебе нравлюсь. Ну, хоть немного! Ты ж игнорировал меня!
— А я и давал, — путался губами он в Лизиных волосах. — Не оставлял тебя в покое почти ни на минуту. Был всё время рядом. Но я должен был быть уверен, что и ты этого хочешь не меньше, чем я. Не мог торопить, морочить голову. Это проще простого: вскружить тебе всё, что можно, привязать к себе телом, сексом, показать небо в алмазах. И не дать расцвести душе. С кем угодно можно было бы так поступить, но не с тобой. Всё это потом могло упасть, как пелена, ты бы очнулась, поняла, что внутри у тебя пусто, и ушла бы.
— И всё равно это нечестно! — кричала она, понимая, что плачет, но ничего не могла с собой поделать. Лила слёзы то ли облегчения, то ли нервной дрожи от долгого ожидания и мучительных сомнений. — Ты ждал, что я первой брошусь тебе на шею!
— Я ждал, когда ты будешь готова. А это разные вещи. Ну прости меня, — целовал он её мокрые щёки и гладил, успокаивая, по спине. — Это не манипуляция, не игра. Просто вот так у меня в голове устроено. Я должен был сделать так и никак иначе. Дождаться тебя, Лиза. Потому что для меня всё было понятно с той самой встречи во дворе твоего брата.
— Так не бывает, — шептала она, почти успокоившись.
— Бывает. Ты делаешь меня живым и счастливым. С тобой я раскрываюсь, перестаю быть роботом, умею мечтать, генерировать новые идеи, дышать полной грудью и наслаждаться каждым днём. С тобой я чувствую вкус жизни. Но если бы я сказал тебе обо всём этом или подобном в первый день нашего знакомства, ты бы не поверила.
