глазах. Адреналин бушевал в венах. Звенели, били во все колокола тело, нервы, чувства, эмоции.
Целовать, ласкать, тискать. Прижиматься бесстыдно и открыто. Обладать ею. Вот к чему он стремился, но не смел разрушить хрупкое равновесие их встреч, их маленького мира, куда другим хода не было.
Валера предпочитал её не торопить. Река жизни мудрее. Обязательно вынесет их в нужное место, где им обязательно будет хорошо вдвоём. Не так, как сейчас, по-другому. Близость между мужчиной и его женщиной. Он знал: однажды это случится.
Первый раз Лиза осталась ночевать у него, когда её родители уехали на дачу. В тот пятничный день они засиделись допоздна. Увлеклись. Проектировали, спорили, немного не сошлись во мнениях. Когда очнулись, время перевалило за полночь.
— Ты как хочешь, а я никуда не поеду. Спать хочу, — заявила она, глядя ему в глаза. — Мне и тут хорошо. К тому же, ненавижу, когда дома никого нет. Я боюсь тишины и темноты. И даже не знаю, чего больше.
Его Лиза и чего-то боится? Он ушам своим поверить не мог.
— Хорошо, оставайся, — сказал он спокойно, соображая, как спать, когда за стенкой лежит желанная девушка. Хорошо хоть комнат две. — Спальня или большая комната? — уточнил он размеры бедствия.
— Спальня, — не сводила с него глаз Лиза, словно испытывая на прочность. — Там кровать, а диван у тебя неудобный.
Отличный у него диван, но у Валеры принцип: не спорить по мелочам.
Его спальня. Его кровать. А в ней — Лиза. Всё в наличии, чтобы свести Валеру с ума. Но он каким-то чудом умудрялся держаться.
Наблюдал, как Лиза перестилает простыни, воюет с чистым пододеяльником, и думал: наверное, в аду не так жарко, как сейчас у него в квартире.
Когда с постельным бельём было покончено, Лиза отправилась в душ. Валера в это время пил на кухне кофе, чтобы не прислушиваться и ничего не воображать. Кофе остался недопитым: в крови и так бушевала запредельная доза адреналина. Но Лиза спуску ему решила не давать.
— Я боюсь тишины и темноты, — заявила она, выйдя из душа. Как будто Валера страдал забывчивостью или оглох.
— Включить тебе свет и радио? — вежливо поинтересовался, собирая воедино остатки деланого спокойствия.
— Нет. Просто посиди, пока я не усну. Поговори со мной. Можешь скучную книгу вслух почитать.
Читать Валера не стал. И на кровать ложиться — тоже. Сел в кресло от греха подальше, хоть Лиза и предлагала, ладонью похлопав по матрасу:
— Давай, Щепкин, у тебя тут не кровать, а поле, русское поле бескрайнее. А я не кусаюсь.
Как бы ей помягче сказать, что он не её боится, а себя? И не хочет подорвать то доверие, что уже между ними непрочными нитями пролегло?..
«Я кусаюсь», — хотел сказать, но не посмел: выдал бы себя голосом, дрожью, накалом страстей, что бушевали внутри, как голодный зубастый зверь.
Он взрослый. Она тоже. Но всё же девочка. Из них двоих на нём лежит ответственность за всё, что случилось, случится или только может случиться.
— Знаешь, что важнее всего в нашей жизни? — сказал он вместо этого, устраиваясь в кресле.
Лиза лежала, подперев лицо ладонью. Бесхитростная. Не выставляла напоказ свои прелести. Закутанная по шею в одеяло, она казалась светлой и чистой. Только его девочка, что смотрит на него, не отрываясь, и слушает внимательно.
— И что же? Любовь? — скептически изогнула она бровь.
Валера покачал головой.
— Мечта.
Лиза фыркнула.
— В детстве я мечтала быть принцессой с золотыми волосами до пола.
— А я — космонавтом, — улыбнулся Валера. — Мечтал полететь в космос, осваивать незнакомые планеты, вступать в контакт с инопланетянами.
— В чём тогда прикол? В несбыточности? В том, что мечта — это нечто недосягаемое? Мне никогда не стать принцессой. Волосам моим не дорасти до пола и не стать золотыми, — тряхнула она тёмной гривой. — А ты никогда не полетишь в космос. И даже если это случится, то пока ещё нам далеко до освоения чужих планет, со своей справиться не можем.
— Мечтать вопреки. Зная, что не ты, а кто-то другой, возможно, однажды ступит на другую планету. Какая-то другая девочка выйдет замуж за принца и родит принцессу, например. Что технологии сейчас дошли до того уровня, когда нарастить волосы до пола и перекрасить их — вполне реально.
— Это слишком абстрактно и щедро, Валер, — упала Лиза головой в подушку. — Что мне за дело до девочки, которая однажды воплотит в жизнь МОЮ мечту? Я-то её не смогу осуществить никогда.
— Всё, что нам доступно, это не мечты, — а цели. Реальные мечты. Бери и делай, пока твои желания не станут действительностью. А всё, что нереально… всё, о чём мы мечтаем, но не сможем осуществить, — это некий вызов. Посыл. Мечта вопреки, когда крутят у виска и смеются. Не верят и говорят, что ты фантазёр. Но твои мечты однажды могут стать чьей-то целью. Вот только подумай: люди мечтали слышать друг друга через расстояния и континенты. Дерзкая, нереальная мечта. А сегодня и не мечта вовсе, реальность. Интернет, мобильная связь… Думал ли фантазёр из прошлого, что однажды эта мечта осуществится?
Лиза слушает его, открыв рот.
— Как-то я об этом даже и не подумала, — бормочет она. — Какая простая и в то же время офигенная теория! Ты мечтаешь, а кто-то, в далёком будущем, или не очень далёком сможет сделать твою мечту целью и осуществить! Ты гений, Валер!
Ему приятен и её восторг, и её воодушевление. И то, что не восприняла его мысли скептически. Близкая. Родная. Его девочка. Та, что понимает и готова поддержать. И он очень хочет оправдать её доверие, стать для неё тем, кто никогда не подведёт. Мечтой, что обязательно сбудется. Не через сто лет, а очень-очень скоро.
Глава 9
Лиза
Лиза злилась, впадала в раздумья, огорчалась.
Он так близко и так далеко. Постоянно рядом и словно на другой планете. Как к нему подступиться, как найти ключи от его души?
Валера напоминал ей бронированный сейф. Загадку, которую она никак не могла разгадать. А может, никогда у неё и не получится.
Они встречались каждый день, проводили друг с другом столько времени, что и помыслить страшно. И-и-и… Валера никак не шёл на сближение.
То есть они были близки. По духу, идеям, общим интересам. Становились друг другу роднее и понятнее, но ни на шаг не приближались к главному.
Лиза терялась. Он же назвал её своей девушкой? Каждый день приезжает. Да она с родителями меньше времени проводит, чем
