– Ладно, останетесь у нас на ночь, правда, ничего, кроме сарая, предложить не могу, но ужином накормлю, если поможете нам вечером, а то народу слишком много набежало.
Антракс коротко кивнул, явно соглашаясь, и методично стал складывать монеты в мешочек, перекладывая по одной, стараясь успокоиться, сосредоточившись на этом действии.
– Бина! – внезапно крикнул мужчина, а когда ему никто не ответил, швырнул в стену стоявшую на подоконнике медную статуэтку. – Бина! Дрянная девчонка! Сюда иди!
В комнату, зевая, зашла девочка лет пятнадцати.
– На внучку мою даже не смотри, а то прибью! – строго сказал мужчина эштарцу, словно тот отвлекался от своих монеток, и тут же обратился к Бине. – Накорми эту девушку, а потом возьмешь ее с собой комнаты убирать.
Бина закатила глаза, словно над ней издевались, а потом жестом дала понять, что Лила должна идти за ней, и спешно вышла из комнаты.
Лилайна испуганно подчинилась. Ей было страшно расставаться с Антраксом, особенно сейчас, когда она совсем перестала что-либо понимать.
– А ты пойдешь со мной, надеюсь, тебе силы хватит для одной работенки, – хмыкнул старик.
– Мне силы на что угодно хватит, – пробормотал Антракс рассеянно.
Мужчина рассмеялся, большего Лилайна не могла услышать, ее ждала странная похлебка и внимательный взгляд Бины. Она все еще не верила, что ее муж может так врать, так что она сама усомнилась в их собственной истории.
Глава 4
Ночь со вкусом сметаны
На улице уже давно стемнело, и в главном зале стало пусто. Стоявшая на стойке масляная лампа была для Лилайны единственным источником света. Бина просто бросила ее здесь отмывать грязный пол.
К этому моменту Лила уже сильно устала. У нее болели руки от работы, но совестно было все бросить, поэтому она, подвязав платье, теперь, не стесняясь обнаженных ног, ползала на коленках по уже отмытому полу, перетягивая за собой ведро и безмолвно ругаясь.
Ей казалось, что муж ее просто бросил, и это было самым наглым издевательством из всех возможных.
«Когда он объявится, я ему все скажу!» – решила она, долго выбирая эпитеты для характеристики своей усталости и его дерзости.
Кто-то тихо прошел по залу. Она слышала, как поскрипывал пол, и спешно обернулась.
Антракс, спустившись по лестнице вниз, подошел к ней поближе, выставил один из стульев и сел, скрестив руки у груди, внимательно за ней наблюдая.
Лилайна моргнула от такой наглости и тут же с ужасом заметила, что на нем чистая рубашка без единого пятнышка.
– Тебе еще много? – спросил он так спокойно, словно они сидели в кабинете, а она разбирала скучную почту.
– Долго, выметайся отсюда, – шикнула на него Лилайна.
Ей хотелось закричать, но воспитание не позволило шуметь средь ночи и будить ни в чем не повинных людей.
– Мне нельзя посмотреть, как ты вертишь задом? – спросил Антракс совершенно серьезно.
Лилайна молча встала, закрыла на миг глаза и, стремительно подойдя к нему, что было сил врезала ему тряпкой по лицу.
Антракс прикрыл на миг глаза, выдохнул и спокойно ответил:
– Понял, пойду поменяю воду.
Ему хотелось пошутить о песке на своих зубах после такого удара, но он все же сдержался, напоминая себе, что женщина не виновата в его собственном дурном настроении.
Встав на ноги и положив ей руку на плечо, он спокойно добавил:
– Посиди пока на крыльце, я вернусь и помогу тебе.
Лилайна, не ожидавшая такой перемены, почувствовала себя виноватой, но ничего не успела сказать, только проводила мужа взглядом. Ей пришлось признать, что она просто злая и измотанная, шлепнуть тряпку на пол и выйти за Антраксом.
Ночь была тихой. Казалось, весь мир спал, пока в высокой траве на другой стороне дороги бродил ветер, шурша и тревожа насекомых.
Плеск воды в стороне и скрип колодезного механизма заставил молодую женщину закрыть глаза. Она хотела снова разозлиться, но не смогла; а когда Антракс, поставив ведро, сел рядом, она и вовсе одарила его нежным взглядом.
– Устала? – спросил он, едва заметно улыбаясь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Очень, – искренне призналась Лилайна.
Ей казалось, что ее руки и ноги стали неподъемно тяжелыми.
– Давай тогда я сам все домою, – совершенно серьезно сказал мужчина.
Он хотел уйти, но Лила поймала его за руку.
– Ты умеешь мыть полы? – удивленным шепотом спросила она.
– Странный вопрос. Если есть помещение, в которое нельзя заходить даже тебе, то кто же моет в нем полы, если не я? – с насмешкой спросил мужчина.
– Ты про лабораторию? Почему, кстати, туда никому нельзя? – спросила Лилайна, пользуясь моментом, понимая, что она снова забудет, если не спросит прямо сейчас.
– Если там хоть что-то окажется не на своем месте, я разозлюсь и всех убью, – совершенно серьезно ответил мужчина. – Давай не будем об этом сейчас, нас могут услышать.
Лила понимающе кивнула, но руку мужчины не отпустила, напротив – сжала рукав рубашки. Ей очень хотелось, чтобы он посидел здесь с ней. Видимо, чувствуя ее порыв, Антракс замер и вновь заговорил:
– Не волнуйся, завтра будет легче. Я договорился с одним торговцем, мы с ним вместе отправимся в Нересмер. Ему не хватает сильных рук для погрузки и нужна женщина, которая сможет присмотреть за его шестнадцатилетней дочерью. Думаю, ты легко сможешь вести с ней беседы на светские темы.
– А ты?
– Я буду рядом, – спокойно ответил мужчина, явно не понимая ее тревог.
Лилайна, смутившись собственного нежелания с ним расставаться даже в таких обстоятельствах, отвернулась и даже отпустила его, но мужчина остался. Понимая это, она вновь заговорила, стараясь казаться обиженной:
– А что это ты вытворял сегодня перед хозяином?
– Что я вытворял? – спросил эштарец, искренне не понимая, о чем речь.
– Я про все эти странности в голосе, эта неуверенность, а эта выходка с монетами, фу. Это было мерзко.
Антракс не ответил, глядя на нее.
– И эта пуговица, зачем тебе вообще пуговица?
Она взглянула на него, буквально требуя ответа.
– Это талисман, – спокойно ответил Антракс. – В Суне верят, что надо хранить что-то от матери, тогда это будет защищать. У Фу-Диена была эта пуговица, и он отдал ее мне, потому что от моей матери ничего не осталось.
Он говорил спокойно, почти равнодушно, но смотрел не на нее, а в темноту на другой стороне дороги.
– Ну давай, родимая, давай! – в ночной темноте донесся до них умоляющий крик какого-то мужчины, убеждавшего лошадь двигаться вперед.
В тусклом лунном свете они видели, как его телега, покачиваясь, миновала развилку и двинулась туда, откуда они сегодня пришли.
– Житель деревни? – предположила Лилайна, едва слышно.
– Скорее всего, – пробормотал Антракс. – Другой бы наверняка заехал сюда.
– Да, а если у него нет денег?
Антракс усмехнулся.
– Хозяин этого места поклялся построить постоялый двор на перекрестке, помогать всем в обмен на труд и даже завещать это своим детям, если выживет во время эпидемии в Нурбе, вот он и выполняет свой обет, и даже это место называется просто «Постоялый двор» именно поэтому. Мне повезло услышать эту историю снова, а внучка нашего спасенного явно тебя пожалела.
Лила выдохнула, потом, опомнившись, спросила:
– Но ведь в долине не было эпидемий уже лет тридцать.
– Этому месту уже за тридцать, мадам, – сообщил Антракс, даже не улыбнувшись. – Смешно, что я эту историю знаю с двух сторон. В ту эпидемию в Нурбе людей спасал Фу-Диен. Это было начало его славы.
Лилайна невольно усмехнулась.
– И этот человек, наверно, сыграл не малую роль в его известности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Возможно.
Они немного помолчали, а потом Лилайна вспомнила, что так и не получила ответа на свой вопрос.
– Так что это было в кабинете-то?
Она внимательно изучила мужчину взглядом.
– Раздражает? – после недолгого молчания спросил Антракс.
– Да, – едва слышно призналась Лилайна, почему-то опасаясь этого признания.
