Наконец суп принесли. Сняв пробу, Полли вынес вердикт: «Сгодится». Я пододвинул стул и навис над башкой приятеля. Нет, я отнюдь не собирался пробовать его мозги: по правде сказать, они еще не очень-то созрели.
— Послушай, Полли. Тебе имя Вульф о чем-нибудь говорит?
— Это человек или фирма?
— Человек. Думаю, американец. Бизнесмен.
— А что он натворил? Вождение в нетрезвом виде? Я такой ерундой больше не занимаюсь. А если и займусь когда-нибудь, то не меньше чем за мешок денег.
— Насколько мне известно, он ничего такого не натворил. Просто интересно, слышал ли ты о нем. А компания его называется «Гейн Паркер».
Полли пожал плечами и принялся крошить булочку на мелкие кусочки.
— Если хочешь, могу навести справки. А для чего тебе?
— Да предлагали недавно кое-какую работенку. Я хоть и отказался, но все равно интересно.
Он понимающе кивнул, запихивая порцию хлеба в рот.
— Кстати, пару месяцев назад я тоже кое-кому посоветовал твою кандидатуру.
Ложка с супом замерла на полпути между моим ртом и тарелкой. Это было так непохоже на Полли — проявлять участие в моей жизни, тем более такое активное.
— Кое-кому — это кому?
— Да так, одному канадцу. Ему требовался паренек, который умеет работать кулаками. Телохранитель или что-то вроде того.
— А как его звали?
— Не помню. Кажется, начиналось на И.
— Маккласки?
— Маккласки — это, по-твоему, на И? Нет, что-то вроде Иакова или Иосифа. Так он на тебя не выходил?
— Нет.
— Жаль. Я думал, что уломал его.
— И ты что, сообщил ему мое имя?
— Нет, блин, размер ботинок. Естественно, я сообщил ему твое имя. Правда, не сразу. Сначала я подкинул ему кое-каких частных детективов, услугами которых мы иногда пользуемся. Сказал, что у них на примете всегда найдется парочка-другая качков, которые могут поработать телохранителями. Но его это не заинтересовало. Ему нужно было что-то элитное. Из бывших военных, так он сказал. И ты оказался единственным, кто пришел на ум. Кроме Энди Харка, конечно, но тот и так имеет сотню штук в год в своем банке.
— Спасибо, Полли. Я тронут до глубины души.
— Кушайте на здоровье.
— А как вы с ним познакомились?
— Он заходил к Тоффи, а я как раз там болтался.
— Что за Тоффи?
— Спенсер. Мой босс. Называет себя Тоффи. Почему — не знаю. Говорят, что-то связанное с гольфом, но я точно не уверен.
На секунду я задумался.
— Так ты не знаешь, зачем тот тип заходил к Спенсеру?
— Кто сказал, что не знаю?
— А что, знаешь?
— Нет.
Полли уставился куда-то в одну точку у меня за головой, и я решил посмотреть, в чем там дело. Двое у выхода встали из-за столика. Тот, что постарше, что-то сказал метрдотелю, который тут же направил официанта в нашу сторону. Кое-кто из посетителей с интересом наблюдал за происходящим.
— Мистер Лэнг?
— Да, это я.
— Вас к телефону, сэр.
Я пожал плечами, как бы извиняясь перед Полли, который, послюнявив палец, методично подбирал крошки со скатерти.
К тому моменту, когда я добрался до двери, младший из соглядатаев уже куда-то свинтил. Я попытался поймать взгляд того, что постарше, но он увлеченно разглядывал бездарную гравюру на стене.
— Командир, — в трубке раздался голос Соломона, — не все в порядке в датском королевстве.
— Надо же. Какая жалость, — ответил я. — А шло все так чудесно.
Соломон начал что-то говорить, но в этот момент раздался щелчок, затем — треск, и линия заполнилась пронзительным писком О’Нила:
— Лэнг, это вы?
— Я, — подтвердил я.
— Девушка, Лэнг. Лучше сказать, молодая особа. Как вы считаете, где она может находиться в настоящий момент?
Я рассмеялся в трубку.
— Это вы меня спрашиваете?
— Разумеется, вас. У нас проблема, Лэнг. Мы никак не можем установить ее местонахождение.
Я взглянул на своего провожатого: тот по-прежнему пялился на гравюру.
— Как это ни прискорбно, мистер О’Нил, но я ничем не могу вам помочь. У меня, к сожалению, нет штата из девяти тысяч работников и бюджета в двадцать миллионов, чтобы отыскивать пропавших людей и устраивать за ними слежку. Хотя, знаете-ка что, попробуйте обратиться к охранникам Министерства обороны. Говорят, они большие доки в таких делах.
Однако О’Нил уже повесил трубку.
Я оставил Полли расплачиваться по счету, а сам прыгнул в автобус, идущий к Холланд-Парк. Мне хотелось посмотреть, что за кавардак устроила шайка О’Нила в моей квартире, а заодно проверить, не пытались ли на меня выйти еще какие-нибудь канадские воротилы с ветхозаветными именами.
Соломоновы провожатые ворвались в автобус следом за мной и теперь таращились в окно, словно провинциалы, впервые очутившиеся в Лондоне.
Доехав до Ноттинг-Хилла, я подобрался к ним поближе.
— Можете сойти вместе со мной, парни. Тогда не придется нестись со всех ног от следующей остановки.
Тот, что постарше, упорно продолжал пялиться куда-то в сторону, но второй, что помоложе, осклабился во весь рот. В конечном итоге сошли мы вместе. Я вошел в свой дом, они же принялись слоняться туда-сюда по противоположной стороне улицы.
Даже если бы никто не сказал мне ни словечка, я бы все равно в момент вычислил, что в квартире рылись. Нет, я, конечно, не надеялся, что мне поменяют простыни и пропылесосят ковры, но хоть чуть-чуть прибраться-то можно было. Вся мебель была передвинута, немногочисленные картины на стенах перекособочены, а на книжные полки вообще без слез не взглянешь: книги стояли как попало. Даже в музыкальный центр они умудрились засунуть не тот компакт-диск. Хотя, кто знает: может, ребята просто решили, что под буги Профессора Лонгхэйра[2] обыск пойдет веселее?
Я даже не потрудился переставить все обратно. Вместо этого прямиком направился на кухню, щелкнул электрочайником и громко спросил:
— Чай или кофе?
Из спальни послышался слабый шорох.
— Или лучше все-таки кока-колу?
Все время, пока чайник с присвистом прокладывал себе дорогу к кипению, я стоял спиной к двери. Но приближающиеся шаги прекрасно слышал. Вывалив энное количество кофейных гранул в кружку, я повернулся.
Вместо шелкового пеньюара на Саре Вульф в этот раз были потертые джинсы и темно-серая хлопчатобумажная водолазка. Волосы были убраны в прическу типа «конский хвост», на которую у одних женщин уходит не больше пяти секунд, а у других — не меньше пяти дней. А в качестве аксессуара в тон водолазке сегодня Сара подобрала «вальтер TPH» 22-го калибра, который и сжимала сейчас в правой руке.
«TPH» — маленькая и легкая штучка. С ровной отдачей, коробчатым магазином на шесть патронов и стволом диаметром два с четвертью дюйма. И кстати, абсолютно бесполезная в качестве огнестрельного оружия: если гарантированно не попасть в сердце или в мозг, то свою мишень вы только раздразните. Зайди речь об оружии, большинство людей охотнее остановили бы свой выбор на замороженной скумбрии.
— Ну, мистер Финчам, — сказала она, — и как же вы догадались, что я здесь?
Голос ее был под стать внешности — выразительный.
— «Флер де флер», — ответил я. — На прошлое Рождество я подарил такие же своей уборщице, но знаю, что она ими не пользуется. Значит, остаетесь только вы.
Она обвела квартиру скептическим взглядом, выразительно изогнув бровь.
— У вас есть уборщица?
— Да-да, сам знаю, — ответил я. — Дай ей бог здоровья. Артрит, знаете ли. Не может убирать ничего ниже своих колен или выше плеч. Я стараюсь оставлять грязные шмотки где-нибудь на уровне талии, но порой… — Я улыбнулся. Ответной улыбки не последовало. — Раз уж на то пошло, а вы-то как здесь оказались?
— Дверь была не заперта.
Я недовольно покачал головой.
— Халтурщики. Надо будет написать жалобу нашему местному депутату в парламент.
— Что?
— Сегодня утром, — сказал я, — в моей квартире был обыск. Британская секретная служба. Между прочим, профессионалы, обученные на деньги налогоплательщиков. И ведь даже не удосужились запереть за собой дверь. Ну и как это, по-вашему, называется? У меня кола только диетическая. Устроит?
