Только не подумайте, что я частый гость в тех краях.
После предварительной проверки мне предложили подождать в приемной, заваленной старыми номерами «Экспрешнз», журнала для счастливых обладателей карточек «Америкэн экспресс». Где я и торчал, читая про брючников с Джермин-стрит, шьющих на заказ; носочников из Нортгемтона; шляпников из Панамы; про то, насколько велики шансы Керри Пакера выиграть в этом году чемпионат по поло имени Вдовы Клико, — словом, я не на шутку увлекся изнанкой истории, в которой все мы живем, — ровно до того мига, пока не вернулся секретарь.
Нахально вздернув брови, он проводил меня в большую, отделанную дубом комнату, три стены которой занимали стеллажи, заставленные томами дел из разряда «Королева против Всего Остального Мира», а вдоль четвертой тянулся ряд деревянных картотечных шкафчиков. На столе я заметил фотографию трех мальчишек, выглядевших так, словно их купили по одному и тому же каталогу, а рядом — фото Дэниса Тэтчера с автографом. Я как раз обдумывал, с какой стати обе фотографии развернуты к входной двери, когда открылась дверь в боковой стене и пред моими очами предстал сам мистер Спенсер собственной персоной.
Ах, что это было за явление! Рекс Харрисон,[4] только выше ростом, благообразная седина, очки-«полумесяцы» и рубашка, сиявшая так ослепительно, точно через нее пропустили электричество. Я даже не заметил, когда он успел запустить секундомер. Наверное, когда садился за стол.
— Простите, что заставил ждать, мистер Финчам. Пожалуйста, присаживайтесь.
Он повел рукой, словно предлагая мне самому сделать выбор, но стул был всего один. Я присел, но тут же вскочил как ужаленный, поскольку из стула вырвался самый настоящий вопль скрипучего, разламывающегося дерева. Вопль был таким пронзительным, таким отчаянным, что я живо представил себе, как люди на улице останавливаются и задирают голову, раздумывая, не вызвать ли полицию. Но Спенсер, похоже, не обратил на него никакого внимания.
— Не помню, чтобы мы встречались в клубе, — проговорил он, сверкнув улыбкой в миллион долларов.
Я снова присел — под очередной вопль стула — и попытался найти положение, при котором нашу беседу можно было хоть как-то слышать на фоне воющей древесины.
— В клубе? — удивленно переспросил я и проследил за его рукой, нацеленной мне в живот. — Ах, вы имеете в виду «Гаррик»?
Он кивнул, продолжая улыбаться.
— Ну, к сожалению, я не столь часто выбираюсь в город, как хотелось бы.
И я взмахнул рукой так, словно мой взмах подразумевал пару тысяч акров в Уилтшире и псарню с лабрадорами. Его ответный кивок предполагал, что он живо представляет себе всю эту картину и с удовольствием заскочит поужинать как-нибудь в следующий раз, когда будет за городом.
— Итак, чем я могу вам помочь?
— Ну, дело, в общем, достаточно деликатное…
Однако он очень плавно прервал мое вступление:
— Поверьте, мистер Финчам, если когда-нибудь наступит день, когда в этот кабинет войдет клиент или клиентка и скажет, что его или ее дело не деликатное, я навсегда повешу свой парик на гвоздик в кладовке.
Судя по выражению его лица, предполагалось, что я должен воспринять это как удачную шутку. Но единственное, о чем я в тот момент подумал, — мне эта шутка, вероятно, обойдется минимум в тридцатник.
— Что ж, вы меня очень утешили. — Мы мило улыбнулись друг другу, и я продолжил: — Дело в следующем. Один мой друг недавно рассказал мне, какую неоценимую помощь вы оказали ему, познакомив кое с кем из людей весьма необычной квалификации.
Как я и предполагал, в комнате повисла пауза.
— Понятно, — сказал наконец Спенсер. Его улыбка слегка поблекла, очки перекочевали на стол, а подбородок задрался градусов эдак на пять. — Не будете ли вы столь любезны сообщить мне имя вашего друга?
— Я предпочел бы не называть его. Пока. Он сказал, что ему нужен был… ну, кто-то вроде телохранителя. Человек, готовый исполнять довольно нестандартные обязанности. И вы снабдили его кое-какими именами.
Спенсер откинулся на спинку стула, изучая меня оценивающим взглядом. С головы до пят. Мне стало понятно, что беседа окончена и он прикидывает, как бы поизящнее намекнуть мне на это. Немного погодя Спенсер медленно втянул воздух, его нос самой изящной выделки шевельнулся.
— Мистер Финчам, судя по всему, у вас создалось неверное представление о тех услугах, которые мы предоставляем нашим клиентам. Мы — юридическая контора. Мы — адвокаты. Мы аргументируем прецеденты в суде. В этом заключаются наши должностные обязанности. Мы не бюро по трудоустройству. Мне кажется, здесь какая-то путаница. Поверьте, я очень рад, что именно у нас ваш друг получил желаемое. Но надеюсь и, скажу даже больше, я уверен, что его пожелания касались исключительно юридической консультации, которую мы смогли ему оказать, и никоим образом не были связаны с какими-либо рекомендациями по части поиска персонала. — В его устах слово «персонал» прозвучало как нечто гадкое и отвратительное. — Возможно, вам стоит еще раз обратиться к вашему другу, который, нисколько не сомневаюсь, снабдит вас необходимой информацией.
— В этом-то и загвоздка, — ответил я. — Мой друг уехал.
Наступило молчание. Спенсер медленно прищурился. Все-таки есть что-то необъяснимо оскорбительное в медленном прищуре. Мне ли не знать: сам не раз пользовался этим приемчиком.
— В приемной к вашим услугам имеется телефон.
— Он не оставил номера.
— Что ж, мистер Финчам, тогда, увы, это ваши трудности. А теперь, если позволите…
С этими словами он снова нацепил очки на нос и погрузился в изучение бумаг.
— Моему другу, — сказал я, — нужен был кто-то, кто согласился бы кое-кого убить.
Очки на стол, подбородок вверх.
— Конечно.
Долгая пауза.
— Конечно, — повторил он снова. — Одно это уже само по себе является противоправным действием, так что совершенно невероятно, чтобы ваш друг, мистер Финчам, мог получить помощь в нашей весьма уважаемой фирме…
— А он как раз уверял, что вы ему очень и очень помогли…
— Мистер Финчам, я буду с вами откровенен. — Голос его зазвучал гораздо жестче, и я подумал, как, наверное, занятно было бы понаблюдать за ним в суде. — У меня сложилось такое подозрение, что вы, вероятно, пришли сюда сыграть роль некоего agent provocateur. — Его французский был уверенным и безупречным. Ну естественно, вилла в Провансе, не меньше. — Из каких соображений, я сказать не берусь, да меня это не особенно интересует. Как бы там ни было, с этого момента я отказываюсь продолжать наш разговор.
— Понимаю: только в присутствии адвоката.
— Всего хорошего, мистер Финчам.
Очки на нос.
— Мой друг также сказал, что именно вы лично улаживали все вопросы оплаты его нового работника.
Без комментариев.
Я знал, что никаких ответов со стороны мистера Спенсера больше не предвидится, и тем не менее решил надавить еще разок:
— Еще мой друг сказал, что именно вы подписали платежное поручение. Собственноручно.
— Мистер Финчам, простите, но меня начинают утомлять новости о вашем друге. Повторяю еще раз: всего хорошего.
Я встал. Стул отозвался воплем облегчения.
— Предложение насчет телефона еще в силе?
Он даже не поднял глаз.
— Стоимость звонка будет приплюсована к вашему счету.
— Какому счету? — удивился я. — За что? Я не получил от вас ровным счетом ничего.
— Вы получили мое время, мистер Финчам. И если вы не имеете желания им воспользоваться, то это сугубо ваше личное дело.
Я открыл дверь.
— Что ж, спасибо, мистер Спенсер. Да, кстати… — Я выждал, пока он посмотрит в мою сторону. — В «Гаррике» поговаривают, будто вы шулер и мухлюете в бридж. Я, конечно, сказал парням, что все это полная чушь и брехня, но вы же знаете, как оно бывает. Парни почему-то вбили это себе в голову. А я подумал, что вам стоит об этом знать.
Жалкий ход, согласен. Но в тот момент ничего лучше в голову не пришло.
