чем он заключил меня в крепкие объятия одной рукой.
– Думал, мы опоздали с помощью, – пробормотал Дрейк. – Алли, прости, что я бесился из-за Тысячелистника. Правда, прости.
Я спасла Дрейка от мудака, который стоил ему кисти. Нехилый удар по гордости, а в таком признаются не многие парни. Но Дрейк был простым и, после Цинт, самым открытым из всех, кого я знала.
Я обняла его в ответ, сначала неловко, но затем, вдохнув запах сосны, снега и кожи, вдруг поняла, что уткнулась носом ему в шею. От Дрейка пахло хорошо, безопасно, и это было мое первое «нормальное» прикосновение с тех пор, как все пошло кувырком, ведь между нами не искрила чертовая безумная магия.
– Ты в порядке? – тихо спросил Дрейк, отстраняясь.
Я посмотрела на него снизу вверх и кивнула, даже медленно растянула губы в улыбке для пущей убедительности.
– Да, в порядке. Рада тебя видеть.
Я ощутила на себе тяжесть чужого взгляда. Фаолан был где-то рядом, он за мной наблюдал. Выполнял свою работу, связанный клятвой королеве. Вот почему он оставался рядом, и я не могла забыть, что на самом деле он верен правительнице Неблагих.
С Ланом было так: вот он меня целует, а вот уже предал. Снова предал. При всех чувствах к нему об этом следовало помнить.
– Сиротка, – окликнул сзади Лан.
Несмотря на новообретенную решимость, от звука его голоса у меня сжалось сердце. Пришлось выдохнуть, взять себя в руки, иначе Фаолан прочитал бы по лицу, что творится у меня в душе. Потому что по правде… да, я злилась на Лана за предательство. Злилась, что он мог предать снова. Но жестокие последствия всякого нашего прикосновения друг к другу оставляли меня в полном раздрае.
Я сглотнула.
– Слушай, Дрейк. Ты не знаешь, где Цинт?
С этой-то девчулей мне обо всем этом дерьме и надо было поговорить.
Дрейк побледнел.
Мое сердце бешено заколотилось.
– Цинт с нами на корабле, так?
Если нет, то Лугом клянусь, прыгну за борт и поплыву обратно на Унимак.
– У нас не хватило времени доставить ее к месту встречи, – заговорил мне в спину Лан. – Лодка прибыла через несколько минут, как ты отрубилась. Но Цинт в безопасности. Я узнавал у Рубезаля, чтобы ты не подняла шум.
Его безучастный тон заставил меня скрипнуть зубами. Сердечная боль сразу стихла, печаль уступила место раздражению. Гневу. И его мне нужно было побольше. Злиться на Лана много проще, чем разбираться в этой путанице.
Я развернулась.
– Ты знал?
Лан вскинул бровь, ничуть не смущенный моей резкостью.
– Да. И если ты закончила с болтовней, Сиротка, нам пора обдумать следующий шаг.
Голос Лана был холоден как ветер.
При всем моем нежелании находиться в его обществе, нам действительно нужно было определиться с дальнейшими действиями.
Приподнявшись на цыпочки, я поцеловала Дрейка в щеку.
– Мне пора, но я правда очень рада тебя видеть.
Дрейк наклонился.
– Иди, переговори. Но на всякий случай знай, моя каюта – первая дверь справа от трапа… если захочешь продолжить нашу беседу.
Я вскинула бровь.
– Вот как?
Оставив Дрейка, я последовала за Фаоланом за угол рубки. Схватив меня за предплечье, Лан утянул меня прочь.
6
– Не трогай! – выдохнула я, в панике вырываясь.
Лан навалился, и я попятилась к стенке.
Вскинула на него снизу вверх гневный взгляд.
– Я серьезно. Не смей. Сам знаешь, что будет.
Лан уперся ладонями в стену, поймав меня в ловушку своих рук.
– Тебе было приятно, Сиротка?
Мой мозг завис и перезагрузился.
– Чего?
– Целовать изгоя.
У меня отвисла челюсть.
– В смысле, целовать его в щеку?
Фаолан впился в меня пристальным взглядом.
Серьезно? Во мне стремительной, мощной волной вскинулся гнев.
– Ага, Лан. Целовать Дрейка приятно. Очень.
– Наши поцелуи ты описала бы как приятные?
Что? Нет. Они… способны пошатнуть целые миры. В том-то и дело.
– С Дрейком я не теряю рассудок.
Темные глаза Лана замерцали, как драгоценные камни.
– Ясно. Он… безопасен.
Я вспыхнула.
– Не важно, что он. Я всего лишь чмокнула его в щеку. И вообще не твое дело. Ты всадил мне нож в спину. Даже если я закрою глаза на безумие или одержимость, с чего мне, черт возьми, опять целовать тебя-то?!
Лан глубоко вздохнул и наклонился ближе так, что мы чуть не соприкоснулись носами.
– Понятия не имею, Сиротка. Вообще ни на грамм.
Глаза Фаолана стали темными, жесткими. Был ли еще где-то там тот мальчик, что отчаянно жаждал тренировками выбить из своей магии все Неблагое и угодить родителям? Нутро сжалось, когда перед глазами вспыхнули его воспоминания с распределения и недавняя порка, но я стиснула кулаки, не желая испытывать к нему жалость. Он бы причинил мне боль. Да и вообще, нам нельзя прикасаться друг к другу, иначе я превращусь в убийцу.
Я отвернулась, устремила взгляд на бурное море.
Лан оттолкнулся от стены, и я вдруг вновь обрела способность дышать.
Он подошел к поручню.
– Приказ королевы был предельно ясен. Я должен доставить тебя в безопасное место, затем командовать будешь ты. Предложение Рубезаля прислать за тобой судно не включало раскрытие пункта назначения, поэтому я не знаю, где мы причалим. Но это не важно, если ты сама знаешь, куда тебе нужно.
По присутствию Дрейка я уже поняла, что это корабль изгоев.
– Ты был на связи с Руби?
– Я был на связи с Цинт, а уже она – с Руби, – ответил Лан, снова поворачиваясь ко мне лицом.
Если судно послал Руби, то можно предположить, что мы либо сразу пришвартуемся в убежище изгоев, либо в итоге все равно там окажемся. Гигант всеми правдами и неправдами скрывал убежище от Благого и Неблагого дворов. И предельно ясно дал понять: он скорее убьет Фаолана, чем позволит ему ступить в эту безопасную зону.
Что еще важней, мне нужно было в другое место.
– Мне надо кое-куда добраться.
– К двери? – уточнил Лан.
Я вздрогнула и рывком обернулась.
– Что?!
– Неудивительно, что не помнишь. Ты тогда была ранена и под успокоительным. И всем рассказывала о какой-то двери.
Подробности возвращались как в тумане, но в плену я и правда что-то бормотала до того, как меня передали Благим. Но как много я хотела открыть Лану? Он уже давал мне кое-какие сведения о входе в Андерхилл – любезно предоставленные королевой, – но я до сих пор не знала, почему она мне помогает, и это ставило меня в тупик. Даже если она отдала мне свои мечи и суперкрутой щит.
Фаолан предан лишь королеве.
А я?
