славно. Вчера мои люди перегнули палку. Сам не думал, что так скверно получится. Я ведь в тебе всегда несмышлёныша видел, которому вечно сопли приходится вытирать. Но теперь ты — глава великого рода. И ссориться нам вовсе не из-за чего. У меня владения здесь, у тебя — там.
— Тоже так считаю. У нас нет причин для ссоры.
— Только вот с Анастасией нехорошо получилось. Крупно она меня подставила. Но я уже не сержусь, хотя, честно скажу, поначалу разгневался. А теперь думаю, что этот вопрос можно и полюбовно уладить, — старик говорил миролюбивым тоном, но намерения свои не оставил, да и сложно от него было ждать чего-то другого, зная его характер.
— Каково ваше предложение?
— Да я тут поговорил с господином Шаховским, и мы оба пришли к выводу, что неволить девчонку незачем. Пускай господин Шаховской к вам в гости заедет, и Анастасия сама с ним пообщается. Глядишь, и изменит своё мнение.
— Сомневаюсь, что их встреча будет иметь результат.
— Так давай попробуем, а? В конце концов, я не понимаю, тебе разве не нужен такой родственник? Господин Шаховской владеет строительной компанией и машиностроительным заводом. Благородный и уважаемый князь. А тебе надо о будущем рода думать, связями и роднёй обзаводиться.
Дед по-прежнему хотел выдать Настю замуж за Шаховского, и в некоторой степени он был прав: подобное родство принесёт много пользы. В моём положении связи нужны как воздух. Только вот Анастасия не согласится, а я обещал не неволить её. Как же быть? И ведь во всём виноваты нравы местных аристократок. Если б не их излишняя строптивость, проблем куда меньше было бы.
— Пускай господин Шаховской приезжает, если ему так хочется, — сказал я. — Встретим, как дорогого гостя. Но согласие сестры не гарантирую. Я отнесусь с уважением к любому её решению.
— Разумеется! Обещаю, если откажется, я — молчок. Никаких претензий.
— Договорились.
— Кстати, я тебе говорил, что у твоего рода есть сильные враги? Кажется, упоминал перед отъездом. Так вот, берегись главным образом Воротынских, Сумароковых и Трубецких. Они поделили ваши родовые земли, а теперь хотят сделать так, чтобы Прозоровские прекратил своё существование.
— Зачем им это?
— Думаешь, я знаю, что они с твоими родителями не поделили? Никогда не горел желанием лезть в ваши распри. Но что именно они навели поклёп на ваш род и теперь за тобой охотятся — это ясно как белый день. Поэтому береги себя.
— Спасибо за информацию.
Дед не открыл мне ничего нового. Он знал столько же, сколько и Ерофей, который тоже указал на эти три фамилии. Да и сложно было их не заподозрить, ведь именно они поделили меж собой земли моего рода.
Проехав через город, я выбрался на муромскую трассу, ведущую в Нижний Новгород в объезд аномальной области, и свернул к посёлку Бараново. «Арес» мчался по ночной дороге, ощупывая бетонные плиты дальним светом фар. Встречные авто попадались редко. Местность была безлюдной.
Дорога вела через лес. Установленные в машине артефакты работали. В тёмном салоне горели четыре красные лампочки на пульте управления артефактами, смонтированном на приборной панели, и эти огоньки действовали успокаивающе, как и лежащий во внутреннем кармане пиджака защитный камешек, похожий на хрусталь с изумрудной сердцевиной.
Хлопок раздался совсем близко. Лампочка на пульте управления погасли. Я резко дал по тормозам, и в этот момент что-то огненное с шумом пролетело перед самым лобовым стеклом.
Глава 4
Я выскочил из машины. В ночном лесу раздались выстрелы, пули застучали о кузов внедорожника, посыпалось битое стекло. Рядом с дорогой захлопали взрывы. Я осмотрел эфирное пространство. В лесу, совсем близко от меня, темнели шесть серых сгустков — шесть убийц, устроивших засаду.
Объединившись со стихией земли и сделав свою кожу стальной, я сконцентрировал энергию в точке, вокруг которой находился противник. Убийцы же тем временем рассредоточились и двинулись в мою сторону, не прекращая стрелять. Медлить было нельзя. Земля взорвалась, и четверых подбросило в воздух. Затрещало падающее дерево.
Выбравшись из-за внедорожника, я зашагал навстречу убийцам. Эфирным зрением больше не пользовался, иначе я ничего не увидел бы на физическом слое, но и так в ночном лесу передвигаться можно было разве что на ощупь. Однако оставшиеся на ногах противники продолжали стрелять, и по белым дульным вспышкам эфирных винтовок я легко установил местонахождения последних двоих убийц.
Россыпь острых камней накрыла их обоих. Один завопил, второй прекратил стрельбу. Спрятавшись за деревом, я всё же осмотрел эфирное поле и обнаружил, что все шесть убийц до сих пор живы. И спустя несколько секунд выстрелы загремели снова, но уже с другой стороны, и где-то рядом хлопнула граната с характерным звуком антимагического взрывного устройства.
Заметив в темноте движение, я снова метнул каменную шрапнель. Чёрная тень вскрикнула и упала. Я бросился к человеку сквозь кусты, создал в руках стальную пику и воткнул её в грудь злоумышленнику, пробив того насквозь.
Буквально в паре шагов от меня грохнули подряд три выстрела. Пули звякнули о мою стальную плоть, обжигая тело болью. В следующий момент я оказался рядом со второй чёрной тенью. Используя пику, как дубину, я приложил ей убийцу, придавил его ногой к земле. Пика легко вошла в голову моего противника.
Ориентируясь на дульные вспышки, я быстро зашагал через ночной лес, стараясь ни на что не наткнуться по пути. Третий убийца вёл по мне огонь, притаившись за поваленным деревом. Когда я приблизился, у человека то ли пули закончились, то ли возникла ещё какая-то заминка, но стрелять он перестал. Я двумя прыжками добрался до него, и незадачливый вояка разделил судьбу своих только что убитых напарников.
Присев на корточки, я опять включил эфирное зрение и обнаружил оставшихся троих. Пригнувшись, побежал к ближайшему. Пули до сих пор свистели вокруг, и их попадания были не слишком приятными, поэтому старался не поднимать головы. Кто-то опять кинул антимагическую гранату. Она разорвалась почти у самых моих ног, но я не ощутил в источнике никаких изменений: сил оставалось по-прежнему много. Даже половина маны не потратилась.
Я снова стал метать каменную шрапнель в надежде поразить прячущихся за деревьями противников. После третьей горсти опять раздался вопль, а следом за ним:
— Уходим, парни, уходим! В лес!
— Я ранен! Не бросайте меня! — голосил кто-то в чаще, но напарникам на него было плевать: судя по шуршанию травы и кустов, они
