роте грянула веселая песня. Ее подхватили другие роты и через мгновение город был полонен русской солдатской песней.
Жара стояла невозможная. От жары и поднятой пыли мы быстро утомились. Песни петь становилось все труднее и труднее, но из автомобиля, идущего впереди, полковник неизменно приказывал петь.
Весь путь от порта до города и обратно равнялся примерно километрам двадцати. Это расстояние было пройдено без отдыха часа в четыре. И полк все время шел с песнями.
Горло у каждого из нас настолько пересохло, что мы готовы были броситься в океан и пить без конца хотя бы соленую воду.
Когда пришли обратно в порт, на берегу стояло несколько больших котлов с ананасной холодной водой и на каждом котле висел ковш для питья. Солдаты моментально бросились к воде и, не будучи в силах дождаться ковша, начали черпать воду пригоршнями, фуражками, некоторые, нагнув лицо, пили прямо из котла. Несмотря на то что воды было заготовлено много, на всех ее все же не хватило. Некоторые так и не смочили горла до самого возвращения на судно.
В этот день вечером, часов в девять, первой роте была приказано почистить сапоги, подтянуть покрепче ремни и выстроиться на палубе. Подпрапорщик Кучеренко, обойдя всю роту и просмотрев каждого, повел солдат на подошедшие баржи. Сойдя на берег, рота, построившись, отправилась за город, к вилле представителя чайной фирмы Высоцкого. Там собрались офицеры полка. Всю ночь офицеры вместе с полковником Дьяконовым пьянствовали у представителя Высоцкого на террасе, выходящей в роскошный сад. И всю ночь первая рота пела песни и плясала ради потехи разгулявшихся офицеров и штатских.
На рассвете, когда перепившиеся офицеры ушли отдыхать, каждому солдату выдали по двадцать пять штук самых дешевых сигарет и приказали отправиться обратно на судно. Измученные шестикилометровым переходом от порта до виллы и обратно, песнями и пляской, голодные солдаты, вернувшись утром на «Сантай», кляли начальство на все лады.
На следующий день нам было разрешено отлучиться о город. С восьми часов утра с судна начали сходить команда за командой. При выходе каждому старшему команды, в присутствии всех ему порученных людей, строго наказывали, как нужно вести себя в городе, чтобы не повторить Сингапурского пьяного скандала. Команды состояли из сорока или пятидесяти человек. Старшими назначались исключительно старшие унтер-офицеры, взводные командиры. Солдаты сходили на берег, строились. Старшие команды осматривали людей, делали наставления, а потом вели в город. По дороге навстречу командам попадались русские и английские офицеры. Старшие громко отдавали команду. Солдаты шли стройно, были внимательны к команде своих старших и никаких недоразумений во время перехода от порта до города не произошло. Придя в центр города, команды были распущены за покупками до определенного часа. Сбор был назначен в условленном месте для всех команд.
Вырвавшись, наконец, из надоевшего, невыносимого режима, который был введен на судне, солдаты почувствовали себя свободными.
Обменяв сохранившиеся русские кредитки и золотые на коломбовские деньги, солдаты бросились покупать различные необходимые предметы.
На улицах города под громадными пальмами продавались разные прохладительные напитки, приготовленные из ананасов, бананов и других фруктов. Мы с жадностью набрасывались на все это. Выпивали по несколько бутылок фруктовых вод, целыми кистями поедали бананы и по несколько штук ананасов, до того спелых, сочных и вкусных, что они сами собой таяли во рту.
Пресытившись дешевыми фруктами и напитками, солдаты пошли по магазинам. Покупки солдат были незначительны: бритвы, мыло, но больше всего покупали съестных продуктов. На это ушло немного времени и у солдат оставалось еще часа четыре до сбора.
Разбившись небольшими группами, человек по шесть, семь из более близких товарищей и земляков, солдаты бродили по торговым и людным улицам Коломбо. В городе было много английских солдат и матросов. Они приглашали русских в кафе и рестораны, угощали вином, пивом и закусками. Русские в свою очередь, не желая оставаться в долгу у англичан, угощали их, тратя свои последние солдатские гроши. При обоюдном угощении время в ресторанах проходило незаметно. Солдатские головы хмелели. Разговоры становились все громче, жестикуляции усиливались. Русские запели свою песню, англичане, не понимая ее, однако подтягивали, хлопали в ладоши и подплясывали. Тут уже не заметили, как наступил час сбора команд для возвращения на судно. О возвращении никто и не думал. Вновь заказывали пиво и вино, чтобы хотя на один день забыть все тяготы, пережитые в вагонах и на судне.
Вечером в назначенный час из города не вернулось и половины отпущенных солдат. Взводные ходили по ресторанам, кафе собирать своих подчиненных. Приводимые взводными, солдаты некоторое время стояли на месте сбора, ждали остальных, за которыми уходили старшие команд, но прождав несколько минут, снова расходились по городу.
Бесконечное хождение то за одной, то за другой группой людей надоело взводным. И захватив с собой находившихся около них солдат, возвращались с ними в порт.
В восемь часов утра пароход начал подавать сигналы к сбору. Могучий гудок ревел с небольшими промежутками, оглашая окрестность. Эти сигналы давались специально для оставшихся до сих пор на берегу солдат и офицеров. Сигналы подействовали, и через час весь полк был на судне. В полдень пароход поднял тяжелые якоря и, дав три прощальных гудка, двинулся дальше. За самовольные отлучки в город, за опоздание и за приход в нетрезвом виде на «Сантай» — ни один солдат наказан не был. Десять дней пути от острова Цейлона до порта Джибути прошли спокойно.
В порту Джибути стояли одни сутки. Люди на берег не сходили. «Сантай» погрузил уголь, воду и продукты. Порт был маленький, природа скучная, пустынная, на берегу стояли гигантские ветряные мельницы, размалывающие соль. В сравнении с Сингапуром или Коломбо Джибути казался маленькой захудалой деревней. Когда все погрузки были закончены, «Сантай» немедленно поднял якорь и дал полный ход вперед.
В пути от Сингапура до острова Цейлона и от Цейлона до Джибути несколько раз по ночам гасили на судне огни. Было строго запрещено на палубе курить, зажигать огонь, петь песни и громко разговаривать. Откуда-то были получены сведения о том, что по Индийскому океану шныряют германские подводные лодки, которым было приказано во что бы то ни стало потопить суда, везущие русские войска во Францию. На третий день по выходе из порта Джибути, ночью, было отдано распоряжение потушить все огни. Наверху главной мачты в подвешенной корзине поместился наблюдатель с подзорной трубой. Охраняющие «Сантай» миноносцы кружились вокруг него с особенной быстротой. Они то заходили далеко вперед, то уходили в стороны, то неожиданно появлялись сзади. Всем нам были
