Я так и подумала, когда увидела эту компанию: «Ничего себе психи». Но потом разглядела среди них Ерёму, брата одной девчонки из нашей школы. Её пока ещё не выгнали из нашей школы, а Ерёму – давным-давно. Но он ничуть не воображал, а крикнул мне:
– Привет, Ксюха, чего грустная такая?
– Грущу, что нет у меня ни барбоса, ни кота, – призналась я.
– А ты не грусти! – утешил Ерёма. – У нас есть восемьдесят четыре копейки, мы сейчас пончиков купим. И пойдём к тебе в гости, пить чай.
– В гости? – Я как-то оробела.
Целая куча незнакомых лохматых психов с гитарой.
– Твоя мама дома? – спросил Ерёма.
– Нет.
– Жалко, – почему-то сказал он. – Ну, пошли к тебе в гости, будь другом, а то мы уже замёрзли. А мы, между прочим, не какие-нибудь там, мы ансамбль «Мятые облака».
В маленьком окошке на улице по соседству мы купили пончиков, посыпанных сахарной пудрой, и пошли ко мне в гости пить чай. Когда мы пришли в мою квартиру, то музыкальные психи почему-то стали ужасно стесняться, вытирать ноги, говорить шёпотом и даже мыть руки. Но постепенно за чаем с пончиками они вполне освоились, попривыкли и затянули свою песню, отбивая ритм по столу с чашками:
– Хау нау? – Отдыхау!Ноу, ноу, что такоу?Кисс ми, мисс ми,Брандахлыс ми – бац!Соу сорри, нет ли соли?Теос деос космодреос – дримз!Фловер-повер дураковерИ форевер чернышевер – ю!
Мы пели громко, и никто не услышал, как в коридоре хлопнула дверь. Моя мама появилась на пороге кухни прямо в пальто и сапогах. Лицо у неё было такое… Такое… Что «Мятые облака» просто испарились, исчезли через секунду.
– Это ещё кто такие? – спросила мама ужасным голосом.
– Не знаю, – от страха голосом ещё более нахальным, чем обычно, сказала я. – В подземном переходе познакомилась. А что? Ты целыми днями на работе, а вечером идёшь в театр или в гости, а мне даже поговорить не с кем…
Мама долго проветривала и пылесосила квартиру.
А дня через два у меня появился не то чтобы котёнок, а совсем ещё молодая кошка Блэки, похожая на корову – белая в больших чёрных пятнах. Такая славная усатая симпатяга! Мы тут же подружились.
Поняла, выходит, мама, что надо мне домашнее животное завести, пока не поздно.
В булочной я встретила Ерёму и похвасталась кошкой.
– Ерёма, ты гений!
– Да ладно, чего там… – заскромничал он. – Обращайся, если что…
Это было давно…
Ну а теперь-то какое раздолье! В любом подземном переходе стоят музыканты, бренчат на гитарах, на барабанах барабанят, а то и на скрипках с флейтами играют.
Дружочек!!!
Если тебе не разрешают завести меховых домашних животных, то не зевай, зови подземных музыкантов в гости, бери к себе домой, можешь даже сказать родителям, что привёл их к себе навсегда-навсегда. Музыкой заниматься – петь и бренчать с утра до ночи.
Да что музыканты! Вон сколько толпится у метро всяких ребят постарше – лохматых, с банками пива в руках, хохочущих страшными голосами. Твои родители тут же поймут, что по сравнению с этими «чудиками» и пёс, и кот, и жираф с макакой и даже крокодил – сущие пустяки, просто прелесть…
Кстати, Ерёма в конце концов взялся за ум, в институте выучился… Я его вижу довольно часто. Вы все его видите. Он работает теперь ведущим новостей на Первом канале. Который именно? Как фамилия? А вы посмотрите повнимательней. Когда я на него внимательно смотрю, то он тоже на меня внимательно смотрит и так тихо-тихо, чтобы только мне слышно было:
– Хау нау? – Отдыхау!Ноу, ноу, что такоу?Кисс ми, мисс ми,Брандахлыс ми – бац!Соу сорри, нет ли соли?Теос деос космодреос – дримз!Фловер-повер дураковерИ форевер чернышевер – ю!
Целоваться запрещено!
* * *
Когда я училась в школе, после восьмого класса надо было сдавать экзамены. А кому охота сдавать экзамены? Никому! И поэтому, как только наступила весна и зацвела черёмуха, все в нашем классе тут же стали ломать руки, ноги, выворачивать шеи, разбивать головы, два мальчика сморчками отравились, а одна девочка даже замуж вышла, только чтобы экзамены не сдавать.
Правда, она была второгодница.
Я, конечно, тоже не хотела сдавать экзамены. Особенно по алгебре и геометрии. Мало того, что я ничего не понимала в этих науках. Я ещё очень боялась учительницы. Её звали Джульетта Гамлетовна. Между собой мы называли её Котлета Омлетовна. Она была довольно сердитая. К тому же во рту у неё торчало всего два зуба. Зато железных! А на носу росла большая бородавка с тремя кудрявыми волосами.
Вот учителя по русскому я совсем не боялась. Я хорошо училась по русскому. Только я не любила, когда учитель гладил меня по голове, потому что на руках у него совсем не было пальцев.
Ну, английский – вообще ерунда. Англичанка нас никогда не мучила. У неё была аллергия на школьников. Она входила в класс и начинала чихать до упаду. Когда она падала, мы по очереди делали ей искусственное дыхание. У нас даже специальное расписание дежурств было составлено. Дежурные по искусственному дыханию.
Ну вот. Когда мы с моим одноклассником и лучшим другом Алёшей спохватились, что надо освобождаться от экзаменов, все больницы уже были заняты восьмиклассниками.
И вот однажды в нашем восьмом «А» было собрание. А Алёша, как всегда, спал. И вдруг ему приснилось что-то страшное, он закричал, замахал руками, заехал в ухо Ирке Беликовой, вскочил и говорит:
– Нет!!! Не может Круглов быть командиром класса! Он в детстве котят мучил, я с ним в одном детском саду был, я знаю. И вообще! Вот вы, Котлета Омлетовна! Разве может наш советский учитель иметь во рту всего два зуба, да и то железных?!
У учительницы алгебры-геометрии даже бородавка на носу позеленела.
Я ему шепчу:
– Ты что, Алексей, свихнулся?
А он мне:
– Папа сказал – если всем правду говорить, в сумасшедший дом посадят, экзамены сдавать не надо!
Тем временем учительница приосанилась и говорит:
– Вот, Алексей, если ты такой храбрый и мужественный, всем правду говоришь, ты и будешь командиром класса. Сдавай хорошо экзамены, ты теперь для всех пример.
Ха-ха-ха.
И вдруг учительница меня спрашивает:
– А что это ты там всё пишешь?
Я говорю:
– Стихи. О любви. Посвящённые учителю биологии. Не верите? Вот.
И прочла стихи:
– Поскорей мне расскажи,Как размножаются ежи…
У учительницы чуть два железных зуба не вывалились.
– Это же сумасшедшая девчонка! – завопила она. – На собрании класса писать такие неприличные стихи! Про учителя биологии! Да тебя просто в сумасшедший дом упрятать надо! Ну-ка немедленно к директору!
И повела меня к директору.
А директор у нас был очень хороший. Только очень маленького роста, прямо как гномик. Ну серьёзно – с кошку величиной. И чтобы наябедничать ему, как я плохо себя веду, учительнице пришлось взять его на руки.
Вот держит она директора на руках и говорит:
– Евгений Николаевич, она на собрании класса стихи про любовь пишет. Давайте отправим её в сумасшедший дом.
А директор добрым голосом говорит:
– Про любовь – это хорошо. Значит, нормальная, здоровая девочка. Не надо её в сумасшедший дом. Вы, Джульетта Гамлетовна, всегда ко мне со всякой ерундой. Давайте-ка вот я лучше вас поцелую.
Я же говорю, что директор школы у нас хороший был. Обожал целоваться. Это специально для него на лестницах, в коридорах и туалетах низко-низко (чтобы он, маленький, прочитать мог) висели таблички: «ЦЕЛОВАТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО!»
Интернациональная дружба
* * *
Когда я была маленькая, в школе я была членом КИДа.
Это сейчас люди из разных стран спокойно дружат, переписываются и ездят друг к другу в гости. Раньше с этим было сложно. То есть все тоже друг с другом дружили, но как-то на расстоянии.
Зато в каждой школе непременно был Клуб интернациональной дружбы. Сокращённо – КИД.
И вот однажды президент этого самого КИДа Дима Халангот говорит:
– После шестого урока заседание, надо обсудить важные вопросы и задачи.
Лукьянову неохота оставаться после уроков, и он говорит:
– Я и так со всеми интернационально дружу. У нас в коммуналке Саитовы – татары, Цогоевы – осетины, и дядя Жора ещё, который в будке обувь чистит, он этот, как его, забыл… Древняя нация.
(Лукьянов жил в маленьком старом доме рядом с Центральным рынком. Теперь вместо этого дома – метро «Цветной бульвар».)
– Не умничай, – строго сказала Саломатина из десятого «А». – Саитовы, Цогоевы и дядя Жора – наш советский народ. Ничего с ними не случится, у них и так всё хорошо. А вот везде, во всём мире, негров угнетают расисты и капиталисты. И мы как члены Клуба интернациональной дружбы должны им помогать.
