Я села на свое любимое место на берегу, новых разработчиков проекта моста в цилиндрический город еще не назначили. Мое место на берегу, строительной площадкой пока не сделали, а в голове у меня появилась новая мысль: сделать одну нормальную горку в городе и ее окрестностях, то есть мост сделать в виде склона, а не горизонтального моста. Получится мост. Конструкция моста прорисовывалась достаточно простая: горка над рекой. Главное, чтобы без разводных мостов, чтобы корабли могли пройти под мостом, они и ограничат крутизну горы – моста. Я сидела и прорисовывала в блокноте общий вид своего моста.
Сзади тихо подошел Шеф, а все сопровождающие его лица, остались поодаль:
– Люсмила, хорошо получается мост на твоем рисунке, так, что ты и будешь руководить строительством моста.
– Согласна.
– Ты дашь идею, выполнят другие конструктора и строители мостов. Для тебя есть еще работа. Столица огромного региона должна иметь большую дорожную развязку, самолеты, поезда, машины. Ты все окрестности обошла на лыжах или бегом пробежала, местность знаешь не понаслышке. Подготовь проект дорог.
– Хорошо.
– Ты только наметишь идею, дорожники справятся без тебя.
– А я?
– А ты, моя дорогая, наметишь идеи строительства дома правительства.
– Круто, но скучно.
– Значит, справишься. У тебя будет охрана.
– Не надо.
– А я сказал – будет!
– Бог подаст, мне даже машины не надо, но мне нужен кабинет в доме художников, на последнем этаже с видом на тот берег.
– У художников все помещения заняты.
– А это уже по вашей части, – сказала я и скатилась с горки вниз, прямо по глинистой почве.
На берегу стояли пять шлюпок, в одну из них сели: я и Полина. Солнце светило на всем небе, облака полностью отсутствовали.
– Люсмила, что это тебя пасти стали? – спросила Полина.
– Хотят меня вместо убитых товарищей приобщить к разработке моста.
– Не боишься?
– У меня выхода нет, мой проект им нравиться.
Мы переплыли реку на шлюпке, вышли на берег и пошли к новым домам. Чудесные белые цилиндры стояли группами, образуя дворы.
– Полина, а как ты смотришь на круглые комнаты?
– Люсмила, но не все стены круглые, внутри все прямо, как обычно ты говоришь: 'ну, прямо'.
– А ты хочешь здесь жить?
– Кто мне даст жить в элитном комплексе?
– Я.
– А ты кто такая?
– Сама же говоришь, что город будет называться Люсмила в честь меня.
– Ты, что сдвинулась на своей особе?
– Нет, мне так сказали. Я – скромная.
– Оно и видно, – обидчиво сказала Полина.
Четыре шлюпки причалили к берегу, нас Полиной позвали, и мы со всей группой лыжников стали играть в футбол на пляже, пустом в это время года. Тренировки на песке были обычные.
На высоком берегу реки в машине сидели Толик и Шеф, они смотрели на другой берег:
– Толик, женись на Люсмиле, не прогадаешь.
– Знаю. Но ты попробуй к ней подойти – не получиться. Она от тебя с горки съедет на своих двоих.
– Еще одно, от нее надо убирать мужчин, которые снискали ее расположение.
– Как прикажите убирать – убивать?
– Сами себя уберут.
– Это как?
– Толик, возьми бинокль, посмотри, как эти чудики футбол на пляже гоняют.
Посмотри, кто к Люсмиле клеится. Видишь? Значит, ты Толик – лыжник, все к твоим услугам. Ты идеи будешь подавать в группу.
– И какие идеи?
– Примитивные идеи. Скажи им, пусть пойдут на своих шлюпках в поход. Мы дадим палатки, топоры, тушенку.
– Это все положительные подачки, а где отрицательные?
– А здесь уже работать надо! Надо двух ее обожателей поссорить и заставить драться на топорах.
– Круто. Понял.
– Вот так, Толик.
На следующей тренировке обсуждали недельный поход на шлюпках. Чувство тревоги не покидало меня. Я слушала Толика и чувствовала подвох, но раскрыть его сразу не могла. Лыжникам давали главное для похода, но к дарам я привыкла, и считала их естественными, потому что говорили, что дары из своих средств выделяет спортивная школа молодежи. Славка и Юрка ссорились с самого начала похода. Их развели по разным шлюпкам, когда выходили на берег они петухами друг к другу подлетали. Друзья находились в состоянии ссоры. Я к ним была равнодушна, но эти забияки из костяка лыжной группы и дорогого стоили. Они, как спортивная семья.
На стоянке собирали валежник. Рубили старые деревья. Славка замахнулся топором на Юрку, тот ответил в шутку. Драка разгорелась на топориках.
Сильные ребята и удары у них были сильные. Остальные почуяли, что-то чудовищное в драке. Все сбежались на полянку. Разнять друзей с топорами в руках были трудно.
Я взяла ведро с водой, принесенное для компота, сорвала его с костра, и со всей силы вылила ведро на друзей. Вода была еще теплая, а сухофрукты повисли у ребят на голове и ушах, и драчуны остановились от неожиданности. Топоры у них забрали.
За хворостом я пошла сама, на ребят не смотрела. Прошла метров пятьдесят и остановилась, передо мной стоял нормальный, живой лось. Бабушка Мотя мне говорила, что дружила с лосем, но я видела лося впервые, да еще так рядом.
Большие глаза смотрели на меня спокойно, чистая шерсть лоснилась, хотелось мне погладить. Я сказала лосю 'привет' и быстро пошла к костру.
Вечером, у костра, я рассказала о своей бабушке Моте и лосе.
В деревне Медный ковш, у внучки графини Кателиры родилась дочь Мотя в1882году.
Она выросла красивой, статной, сероглазой девушкой. Она любила ходить волосами, заплетенными в одну косу, а в вверху косы завязывала атласный бант. С 14 лет к ней засылали сватов. К своей бабушке она всего один раз и ездила на берега Невы.
Бабушка осталась довольна внучкой и очень жалела, что та живет в деревне, но дочь Маша ехать в город отказывалась.
Муж Маши в деревне преобразился, здесь никто его не считал увальнем, как в городе, здесь его почитали умным и сильным мужчиной. Чаще всего барина можно было видеть в кузнеце. Нравилось ему работать тяжелым молотом. Кузнецом он был отменным. В деревне при нем народ стал строить добротные избы. Построили на всех хорошую мельницу. Барин для всех деревенских жителей был отцом родным.
Маша в минуты грусти доставала подарок матери – сапфир "Соломенная вдова".
Сапфир не очень любил жизнь в деревне, но одобрял действия барина, и покорно сносил грустные взгляды Маши. Сапфир лежал в своем золотом обрамлении и грустил вместе с хозяйкой. В деревне, произошло трагическое событие. Одна непокорная лошадь так лягнула барина, в момент, когда он ее подковывал, что сам слег и вскоре умер. Маша онемела от горя и практически сама не передвигалась. Мотя хлопотала вокруг матери.
Мать торжественно, насколько это было возможно, в ее ситуации передала сапфир 'Соломенная вдова" – Моте, и умерла, а девочке было лет15. На память от матери остался сапфир, но Мотя считала его маминой безделушкой, и засунула его в тряпочке за печку. Без сапфира она себя лучше чувствовала, он мистически плохо на нее действовал, он ей мешал своим желтым глазом. Одним словом не сроднились: сапфир и Мотя. Она осталась одна. Грустное состояние от потери отца и матери она переносила с большим трудом.
