— Прошу прощения, если заставила вас ждать, — с трудом выдавила она, чувствуя, как учащается дыхание. Откуда же взялась эта нежданно накатившая грусть? Может быть, Александра печалилась потому, что, если все пойдет по плану, ей придется оставить Эджмонт Уэй и свою обожаемую семью? Бедняжка вдруг подумала об Оуэне и том глубоком, искреннем чувстве, которое их связывало, — настоящей страсти. Но она должна быть решительной! С тех пор как отец объявил Александре о скором и неизбежном замужестве, она никак не могла выкинуть Оуэна из головы. Но такая любовь — не для нее, поэтому о прошлом нужно забыть.
— Это моя красавица дочь, Александра, — гордо провозгласил Эджмонт, сияя от радости.
— Я с большим нетерпением ждал нашей встречи, мисс Болтон, и теперь просто счастлив вас видеть, — улыбнувшись ей, сказал Денни.
Александра заставила себя ответить на его улыбку. И тут же подумала о том, с какой добротой всегда относился сквайр к своей покойной жене. Да, он был хорошим человеком. Возможно, со временем она смогла бы хоть немного его полюбить.
— Это весьма любезно с вашей стороны, — ответила Александра, не в силах унять бившую тело дрожь.
— У нас была возможность обсудить прогноз погоды на лето, напечатанный в «Календаре фермера», — завел беседу отец. — Денни считает, что лето будет хорошим — не слишком жарким, с обильными осадками.
— Это просто замечательно! — отозвалась Александра. Она действительно была искренне рада, ведь каждый фермер в графстве зависел от хорошей погоды урожаем зерновых и средствами к существованию.
— Мне выпало три хороших года подряд, позволивших получить довольно высокую прибыль с продажи урожая, а заодно и окупить некоторые другие инвестиции, — с жаром произнес Денни.
Проницательный взгляд его карих глаз сосредоточился на Александре.
— Я вкладываю деньги главным образом в строительство железных дорог. В настоящее время я пристраиваю к дому огромное крыло, в котором будет располагаться вместительная, роскошная гостиная. Там же я планирую устроить небольшой танцевальный зал — решил, что в будущем хочу развлекаться, принимать гостей. Мне хотелось бы продемонстрировать вам, как воплощаются в жизнь мои планы, — добавил сквайр.
— Убеждена, ваши планы просто поразят меня.
— В его особняке пятнадцать комнат, — принялся горячо нахваливать Эджмонт, — только представь, Александра, пятнадцать комнат!
Она снова расплылась в вымученной улыбке, но тревога в душе усилилась, против всех желаний и намерений. Сквайр по прежнему не сводил с нее восхищенного взгляда, его щеки горели огнем, темные глаза блестели. А что, если он был влюблен в нее? Александре не хотелось причинять сквайру боль, ведь она явно никогда не смогла бы ответить на столь сильную страсть.
— Вы можете нанести визит в Фокс Хилл в любое время, — сказал Денни. — Сказать по правде, я бы с превеликим удовольствием устроил для вас экскурсию по дому и садам.
— Тогда я просто обязана навестить вас как можно быстрее! — стараясь казаться беспечной, отозвалась Александра и выразительно взглянула на отца. Ей во что бы то ни стало нужно было остаться с Денни наедине, чтобы выяснить, готов ли он помогать ее сестрам.
Эджмонт расплылся в улыбке:
— Сквайр приглашен на торжество к де Уореннам завтра вечером. Это такая честь, ведь они собираются праздновать день рождения дочери леди Херрингтон!
— Это впечатляет, — признала Александра. Она не слышала о грядущем приеме, но была знакома с обеими дочерьми леди Херрингтон. К сожалению, она не виделась с Сарой и Мэрион вот уже несколько лет, девочки были близки по возрасту к Оливии и Кори.
— Я в прекрасных отношениях с леди Херрингтон и сэром Рексом, — вдохновенно выпалил Денни. — Званый ужин устраивается в честь их младшей дочери, Сары. Мне бы хотелось, чтобы вы присоединились ко мне, мисс Болтон, — с вашими сестрами, разумеется.
Первой реакцией Александры было явное изумление, потом она тотчас вспомнила о своих сестрах, которые никогда не присутствовали на торжестве в высшем обществе. Мысли беспорядочно заметались в голове. Конечно, ей стоит принять это заманчивое предложение. Праздник может стать для сестер чудесной возможностью побывать в свете — а заодно и одним из тех прекрасных вечеров, которые они заслужили. Оливия и Кори должны были бывать в высшем обществе, им давно следовало привыкнуть к подобным приемам. Но ни у Александры, ни у ее сестер не было новых платьев с тех самых пор, как слегла их мать. Когда горькая правда о состоянии Элизабет всплыла наружу, их перестали приглашать из за печальных обстоятельств. А даже если кто то и зазывал в гости, у сестер все равно не было надлежащих нарядов, которые позволили бы им появиться в обществе.
Кори еще могла бы надеть одно из своих старых бальных платьев — разумеется, после небольшой переделки. И конечно же они смогли бы подобрать что то для Оливии из одежды матери. В таком случае сестры выглядели бы старомодными и достойными жалости, но все таки смогли бы присутствовать на торжестве.
— Мы бы с радостью присоединились к вам, — поспешила ответить Александра.
Эджмонт внимательно посмотрел на дочь. Александра знала, что он напряженно обдумывает тот же вопрос: как они найдут достойную светского приема одежду.
— Отец, я надеялась прогуляться в компании сквайра, ведь выглянуло солнце, и дождя, судя по всему, в ближайшее время не будет.
Глаза барона расширились от удивления, и он одарил послушную дочь лучезарной улыбкой.
— Что ж, я буду в своем кабинете. Наслаждайтесь прогулкой, — сказал он и вышел из гостиной, оставив дверь распахнутой настежь.
Александра молча смотрела на порог, пока шаги отца не стихли. Потом она обернулась к поклоннику:
— Сквайр Денни, я весьма польщена вашим визитом.
— Полагаю, даже ливень с ураганом не смогли бы удержать меня от поездки сюда.
— Скажите, мы можем поговорить с вами предельно откровенно?
Его глаза изумленно округлились.
— Искренность мне по душе! Это одна из тех вещей, что мне больше всего в вас нравится, мисс Болтон, наряду с вашим исключительно добрым нравом. Вы всегда изъясняетесь прямо.
Она опустила глаза.
— Боюсь, вы поставили меня на пьедестал, вознесли на высоту, которой я не заслуживаю.
Брови сквайра удивленно приподнялись.
— Если какая то женщина и заслуживает стоять на пьедестале, мисс Болтон, то это вы. — Александра бросилась возражать, но он прервал ее сбивчивую речь. — Я восхищался вами многие годы. Вы так замечательно заботились о своих сестрах и отце, подобные самоотверженность и сострадание достойны похвалы. А потом, разумеется, я не мог не восторгаться вашей красотой. Сейчас, стоя здесь, так близко к вам, я буквально теряю дар речи.
